— Спроси у папы, милая… — вздохнула я, желая выгадать десяток минут пока Дима снова отправит дочь ко мне, потому что такие вещи были в моем ведомстве. Но вместо появления дочери через пару минут в дверях оказался взбешенный Дмитрий.
— И ты что считаешь это нормально отпускать не пойми куда детей? — зарычал он на меня.
— Именно поэтому я и отправила ее к тебе. Ты злой полицейский, тебе терять уже нечего… — фыркнула я, переворачиваясь на бок. Дима обогнул кровать и, выставив на меня палец, зарычал.
— Они там черте чем будут заниматься, а я должен сидеть переживать, и все ты, избаловала, все с малых лет позволяла… — рычал он как огнедышащий дракон.
— Я не пойму чего ты от меня хочешь? — спросила я, дергая на себя одеяло. — Не хочешь отпускать, так и скажи и не устраивай переполох.
— Я не понимаю почему ты хочешь отпустить! — его палец вздрогнул и уперся прицельно мне в грудь.
— Я не хочу и поэтому отправила ее к тебе. Побудь не только номинальным главой семьи, но и реальным, в конце концов, и оставь меня в покое, я ног не чувствую, сил нет, — бросила я нервно, укутываясь в одеяло и прикрывая глаза. — И вообще не забудь, что кровать теперь место только для одного, так что подушка уже на полу, а плед в шкафу…
Последнее я сказала с особой издевкой, но Дима ее не заметил, продолжил и дальше рычать:
— Ты мать, немедленно образумь ее. Там черт пойми кто будет. Пьянка, гулянка, наркота, еще и мужики левые! — распалялся Дима, ходя возле кровати как маятник, от которого у меня уже двоилось в глазах. Я приподнялась на локте и с ехидством протянула:
— Ты так рассуждаешь как будто сам был тем левым мужиком на вечеринке молодых, — я вложила столько яда в слова, что Дима аж запнулся и бросил на меня и испепеляющий взгляд.
Мне не понравилась эта реакция.
Муж так посмотрел на меня как будто я выбила яблочко, то есть попала в цель.
Я откинула одеяло. Села на кровати и спросила заледенев.
— У тебя любовница что ли малолетка? Дим, серьезно?
Глава 8
У меня задрожали губы, почему-то резко захотелось обнять себя.
— Дим, ты совсем стыд потерял. Да? — спросила я горько и опустила глаза на кровать.
— Вера, твою мать, ты что несёшь? Вот что ты несёшь? Скажи мне сейчас, как тебе вообще такое в голову могло прийти? Я прихожу к тебе и рассказываю о том, что наша дочь в таком возрасте, что сейчас вокруг будут виться разные мужики, а ты мне вместо этого выворачиваешь ситуацию так, как будто бы я таскаюсь за малолетками.
Дима так экспрессивно это говорил, он взмахивал руками и ни капельки меня не убеждал.
Я не верила ему.
Есть же такая ситуация, когда подозреваешь в чем-то человека, и если он прям сильно сопротивляется, сильно противится, то интуиция всегда кричит о том, что так оно и было.
— Если только в этом проблема, — сказала я похолодевшим голосом. — То решай её сам. Выходи, говори ей о том, что она никуда не идёт, и закрой эту тему вместе с дверью спальни, хорошо?
Я выдохнула и снова дёрнула на себя край одеяла, развернулась, чтобы укрыться, и в этот момент голос Дмитрия прозвучал как раскат грома.
— А может быть, ты все-таки встанешь и побудешь наконец-таки матерью?
— В отличие от тебя, я этой матерью была на протяжении всех восемнадцати лет.
Со стороны Димы донеслось хриплое рычание, но я обняла подушку и прижала её к груди.
— То есть вот так выглядит твоё прощение? Я тебя, конечно, прощаю, я на развод с тобой не пойду, но тем не менее я буду доводить тебя каждый день истериками.
— Ты увидел хоть одну мою слезу? — спросила я холодно.
— Дело не в слезах, Вер. Дело в том, что ты решила, будто бы теперь ты не часть семьи. Ты сама за себя, в то время как я должен нанимать обслугу. Я должен заниматься дочерьми.
— Не льсти себе, пожалуйста, все двадцать лет брака я была у тебя за обслугу. Я занималась дочерьми и как-то не сдохла. А теперь, когда ты нарушил границы нашего брака, когда ты посчитал, что тебе все под силам, даже малолетняя любовница, я не вижу смысла все это делать бесплатно в отношении тебя к своим дочерям. Я буду относиться так, как посчитаю нужным в отношении дочерей. Я буду относиться к ним так, как должна относиться к ним мать. Это не означает, что я их не люблю. Я всего лишь отдаю тебе всю ту ответственность, которую ты на протяжении всего брака перекладывал на меня за детей.
Дима зарычал и дёрнулся к двери. Я подумала, что он собирается выйти, но вместо этого он провернул ключ в замочной скважине и развернулся ко мне.