Я понимала, что до рукоприкладства с моей стороны оставался всего лишь шаг. Я сжимала кулаки так сильно, потому что боялась просто броситься к мужу и начать раздирать ему горло ногтями.
Это унизительно, и это на самом деле очень страшно, когда любящий чудесный человек оказывается предателем, и ладно бы просто он был предателем, который что-то сотворил такое, чего невозможно простить. Нет, у его предательства имелись последствия, которые я должна сейчас буду разгребать.
— А теперь слушай сюда, насколько я понял, это только твои анализы. И поэтому отвечать за тебя у меня нет никакого желания.
Слова полоснули меня, как острая бритва по горлу. Мне показалось в один момент, что я захлёбывалась кровью и интуитивно дёрнула рукой к горлу и сдавила его.
— Ты сейчас на что намекаешь? — произнесла я тихо и посмотрела на мужа совсем другим взглядом. Лицемер, подлый лицемер, который всю жизнь меня обманывал, ещё неизвестно, сколько было таких непонятных малолеток в его жизни. Может быть, в то время, пока я ходила беременной Алёной или, может быть, когда я не могла отойти от выкидыша, а может быть, совсем недавно, когда я ходила беременной Ксюшей, он уже развлекался, как мог.
Я любила его больше жизни. Я отдала себя всю. И да, сейчас с высоты своего опыта, понимала, что это была моя самая огромная ошибка. Это не он наплевал на наш брак. Это не он вытер об меня ноги. Это я виновата в том, что он так поступил. Женщинам вообще свойственно себя винить в мужских изменах. Если я раньше этого не замечала, то я просто была наивной дурой, которая ходила в розовых очках, а сейчас выколупывала осколки из глаз.
— Я не намекаю, Верочка, — Дима несколько раз стукнул по столу пальцами, словно призывая меня к тишине, но я и так не планировала ничего говорить. Мне важно было узнать, что он думал по этому поводу и как он собирался выходить из этой ситуации. — Я прямым текстом даже говорю…
— Скажи иначе, чтобы я тебя поняла. Ты же знаешь, зависимые женщины тупеют с годами, мозг курицы.
Я повторила одну из фраз, которую Дима как-то ляпнул на встрече с друзьями о том, что женщина всегда должна работать. Мой муж считал, что домохозяйки не приспособлены просто к жизни в социуме по той простой причине, что они ничего, кроме дома не видят, и, соответственно, у них нет возможности развиваться. Именно поэтому, когда встал вопрос о том, что я могла бы делать, и как бы я могла работать, Дима был только за, чтобы у меня было что-то своё, какой-то свой маленький бизнес. Да, сейчас накануне развода я понимала, что он совершил ошибку, дав возможность мне распоряжаться деньгами, теми, которые я получала от своей типографии, но все же я ему за это была благодарна.
— Не передёргивай, пожалуйста, я такого про тебя никогда не говорил, — сказал Дима и поморщился, как будто бы испытывал неимоверное отвращение, разговаривая со мной на эту тему. — И ты прекрасно поняла, о чем я. Не надо быть семь пядей во лбу, чтобы не понять такой прозрачный и прямой намёк.
— Нет, ты все-таки произнеси его вслух.
Я посмотрела, как Дима медленно обошёл стол. Расстегнул нервно на запястьях пуговицы и дёрнул рукава наверх. Закатал их на локтях, потом одним таким же движением он расстегнул ворот, обнажая широкую шею с венками и мышцами. Он упёрся поясницей о край стола, сложил руки на груди, подчёркивая все свои достоинства.
— Ну что ж, Вера, ты сама напросилась. Я говорю прямым текстом о том, что на руках у тебя только твои анализы. Это в твоих анализах нашли какую-то гадость. А что будет в моих анализах? Ещё неизвестно и вполне может оказаться, что я чист. И тогда у нас встанет вопрос твоей неверности.
Я дёрнулась к мужу так быстро, что сама не ощутила, как оказалась прижата к его груди. Он то меня прижимал, а я старалась дотянуться до его шеи.
— О моей неверности? — нервно спросила я и поняла, что мой голос дрожал. — Это ты переписываешься непонятно с кем, у которой заячий хвостик. Я как только представлю, как ты после неё ко мне приходил, да меня всего все воротит от этого. Я как только представлю, что ты сначала с ней анальным сексом занимался, а потом приходил ко мне, да мне блевать хочется и белизной себя везде помыть! Это ты чудовище.
Дима перехватил меня посильнее, прижал ладонью мою талию к себе, а пальцами второй руки сдавил шею ближе к затылку.