Рука сама скользнула за телефоном.
— Алло, Дим… — начала я сдавленно и уставилась в одну точку на стене. Там висел триптих из нашего путешествия на Майорку в гавани Порт д'Андрайч. Мы стояли возле воды. На мне был цветной лен и много украшений на шее, такие природные камни, а Дима меня обнимал со спины и что-то шептал на ухо. Две остальные фотки по бокам были продолжением вида на гавань.
На фото я улыбалась.
— Вера, в чем дело? — нервно отозвался муж. Он ведь последнее время все чаще был вот таким, резким и дерганым. Мне казалось это из-за нового заказа, который поступил от нефтеперерабатывающего завода. Дима мало спал, много времени проводил в офисе и все чаще срывался по пустякам.
А он срывался не из-за работы, а из-за того, что я отвлекала его от нее.
— Я кофе на твой ноут пролила… — сказала я безжизненным голосом.
— Что? Какого черта ты вообще полезла в мой ноут? — вспылил Дима, и я не выдержала: всхлипнула и зажала рот ладонью.
— Замеры для дизайнера, — выдала я, и голос задрожал как мелодия свирели в неумелых руках.
— Черт, Вера, ты что там плачешь? — выдохнул как-то удивленно муж, и я кивнула, не понимая, что он меня все равно не видел. — Блин, Вера, ну черт возьми…
В голосе мужа послышалась растерянность и толика раздражения.
Я от отчаяния закусила нижнюю губу и перестала смотреть на эту проклятую фотку на стене. Как кинжалом по сердцу проходилась его улыбка и глаза с бликами солнца в зрачках.
— Вер, ну отвези его, пусть продуют и почистят… — выдал муж, не зная что мне сказать. Я редко когда плакала. Для меня слезы это что-то запретное. Меня с детства так воспитали, что плакать нельзя и закрепляли это ремнем по заднице, поэтому слезы для меня — роскошь. — Вер, ну что ты там?
Я должна была спросить про переписку. Но язык отсох, а внутри собралась каша из разных чувств. Мне было больно, обидно, и его ложь у меня на языке проступала привкусом жженой лаванды.
— Все хорошо, — дрогнув, произнесла я, ощущая, как влага потекла из глаз и размазала тушь. Нельзя плакать. Нельзя.
— Нет, не хорошо. Я же слышу как изменился твой голос… — тяжело вздохнул Дима. — Это всего лишь ноут. Перестань вести себя как маленькая…
Его последние слова прозвучали с таким укором, как будто бы я закатывала истерики по пятницам и воскресеньям на протяжении всего брака. Но я даже не плакала, когда рожала Аленку. И потом когда появилась Ксения, я тоже держалась. Хотя вторая беременность была другой, более эмоциональной что ли. Играл и сознательный возраст, я наслаждалась своей беременностью и прочувствовала каждое шевеление, каждый пинок махонькой ножкой.
Но я не плакала.
И вместе с тем, что сейчас сказал муж и накатившим осознанием измены, я просто не могла сдержаться.
— Я не маленькая, ты же знаешь… — сказала я, стараясь выровнять дыхание. — Просто ты был так груб, как будто я испортила тебе тайную переписку…
Я хотела подспудно вывести его на разговор.
— Какую переписку? — даже в его голосе звучало напряжение. А я его ощущала своей кожей, на которой приподнялись невидимые волоски, и от любого движения воздуха хотелось зябко повести плечами.
— Не знаю… — произнесла я, бросая снова взгляд на картину.
Как он мог?
После всего что мы пережили, после тех неудач, взлетов, болезней, горя, радости, двух детей, кризиса в бизнесе…
Как мог человек, которого я считала лучшей частью себя так предать?
Это не какая-то интрижка с эскортницей. Это отношения, флирт, переписки, звонки.
Пока я сидела и смотрела в его глаза все это время, он прятал от меня свой телефон. Пока я ждала его с работы за накрытым столом, он был с ней. Он отдавал ей мое время, которое я проводила в одиночестве.
— Черт, Вера, ты какая-то странная. Позвони нашему врачу, запишись на обследование. Ты слишком много последнее время работаешь, мне кажется у тебя стресс… — он сказал фразу про заботу, но мне хотелось расхохотаться в голос, потому что он выгораживал себя, ссылаясь на мое состояние.
— Во сколько тебя ждать к ужину? — спросила я, вовсе не собираясь ждать супруга, а просто чтобы знать, хоть подготовиться к его приходу.
— Я задержусь. Не жди. Ужинай без меня…
В трубке резко зазвенели короткие гудки, и я на дрожащих ногах вышла из кабинета.
Ксения влетела в меня с ходу и дернула за юбку.
— Мамуля, мы торопимся. Надо выезжать, еще Аленка психует, потому что влезть в твою блузку не может! — дочка злорадно хохотнула и обогнув меня побежала в свою спальню.