— Ты что-то узнала… — протянул Дима, склоняясь ко мне еще сильнее и втягивая аромат моих волос.
— Ты лицемерный предатель. Иуда… — захлебнулась я словами, которые выжигали мне всю душу, оставляя только пепел взлетающий к небесам.
— Тшшш… — Дима положил пальцы мне на губы. Я дернулась и не выдержала. Ударила по руке супруга. Так ударила, что у самой пальцы онемели. — Не торопись. Ты наговоришь лишнего, а потом будешь мучится и страдать.
— От чего страдать буду? От твоей лжи? Или от того, что после двадцати лет брака ты решил развлечь себя какой-то девицей отправляющей тебе голые фотки? — слова срывались с губ, оставляя на них ожоги.
— Ты когда психуешь, я злюсь, знаешь же… — поморщился Дима и сделал шаг назад. Его глаза буравили меня, стараясь прожечь во мне дыру.
— Ты на меня злишься сейчас, а не просто так. Это я тебя разлучаю каждый раз с твоей девкой. Это во мне ты видишь источник всех своих бед, — выпалила я.
— Не кричи, дети спят и я не хочу, чтобы они оказались в курсе… — наставительно сказал супруг, разворачиваясь назад и садясь в кресло за столом. Дима откинулся на спинку, упер руки в подлокотники и сцепил пальцы в замок.
— Боишься, что не оценят такого энергичного отца? — слова словно пропитались ядом.
— Нет. Девочки меня любят и не поверят ничему подобному, но ты в их глазах станешь истеричкой и ревнующей женщиной. Это некрасиво… — Дима склонил голову к плечу и вытянул губы, словно бы задумавшись.
— Не надо сейчас на меня этим давить, — вспылила я. — Ты после стольких лет… После двоих детей… Господи, как ты мог?
Я не хотела закатывать истерики, потому что просто не знала как это делать. Я предпочитала избегать конфликтов и старалась всегда сглаживать и сейчас я просто растерянно запустила пальцы в волосы и потянула их, чтобы прийти в себя.
— Не нагнетай, Верочка… — бросил Дима и швырнул на столик проклятый хвост.
— Не нагнетать? Дим, ты себя слышишь? Тебе фотки голые присылают. Тебя там ждут. Ты переписываешься… — я задохнулась словами, которые встали поперек горла.
— И что? А ты сериалы эти свои с турецкими мачо смотришь. Как там его? Серкан? — закатил глаза муж. — Мне что теперь тебе за это предъявить?
Я растерянно покачала головой.
— Не смей сравнивать. Я смотрю и восхищаюсь эмоциональной игрой, а ты просто берешь и грязно изменяешь! — выдала я обличительно и оперлась спиной о шкаф.
— Переписка не равно измена… — Дима снова встал из-за стола, и я заметила на его губах недовольную ухмылку, словно бы таракана раздавил, и на туфле след остался, и вот теперь муж не мог решить то ли платочком стереть, то ли само отвалиться.
— Она ждет тебя, вы встречаетесь… — запаниковала я, ощущая как от слез стали гореть огнем глаза.
— А ты свечку держала? — муж цинично так вел себя, словно бы ничего не происходило, словно бы не было между нами стольких лет брака, словно бы мы были чужие люди.
Я покачала головой, испытывая лютую боль, которая словно кислота пронеслась по венам, заставляя все тело скрючиться от судорог.
— За что ты так со мной, Дим? — зубы чуть ли не скрипели от того как сильно я сжимала их.
Сердце трепетало как крылья бабочки летящей на огонь и в этом огне погибающей.
— Знаешь же поговорку… Седина в бороду, бес в ребро… — Дима усмехнулся и обойдя стол снова приблизился ко мне. Упер ладонь в шкаф рядом со мной. Второй перехватил мою талию. Его ледяные полные ярости глаза застыли напротив. Словно в зеркало смерти посмотрелась. А губы, которые раньше шептали мне нежные слова сейчас отчеканили: — Но ты ведь все равно простишь, так ведь, родная?
Глава 3
Дима склонил голову к плечу, и его дыхание обожгло мою шею.
Хотелось оттолкнуть от себя любимого, самого лучшего когда-то мужа. Хотелось ударить его кулаком в грудь, чтобы его ребра затрещали.
Но я смотрела в глаза, которые темнее ночи и пыталась в них найти хоть намек на какую-то дурацкую, абсолютно не смешную шутку. Или разочарование от того, что я купилась, ведь это не ему присылали фото, не он переписывался с той девкой.
Губы затряслись, и я помимо воли сморгнула слезы, которые застыли на ресницах как алмазная роса.
Нельзя ведь плакать, так почему мне так хотелось этого?
— Что за тишина в эфире? — усмехнулся Дима. От него запахло иначе, такой пряный мускус и немного его родного аромата, который оставлял на мне всегда следы. — Не слышу ответа, девочка моя…
Дима обожал вот так называть меня, когда был чем-то недоволен.