– Владимир Петрович, домой.
Пожилой мужчина кивнул и заведя двигатель, двинулся обратно к нашему коттеджу.
Задумчиво рассматривала проплывающие мимо высокие серые дома, проносящиеся машины, людей куда-то спешащих. У каждого своя жизнь. Счастливая и не очень. И лишь я, как домашня зверушка, без каких-либо прав и желаний... За столь удручающими мыслями не заметила, как мы подъехали к нашему дому. Попрощавшись с водителем, поспешила отчитаться перед Муратом. Сегодня он должен был работать в своем кабинете, решая вопросы дистанционно.
Действуя на автомате, закрыла за собой дверь и поднялась на второй этаж.
Сперва мне показалось, что послышалось. Остановилась и прислушалась. Нет, совершенно отчетливо из кабинета мужа раздавались стоны и характерные звуки соития. Пораженная наглостью Мурата, на цыпочках подошла к двери и тихонько приоткрыла ее.
Меня парализовало от увиденного. Абсолютно обнаженный Мурат ритмично двигался, а на его рабочем столе раскинув ноги стонала не менее одетая дама. На шее у нее был черный ошейник с шипами, поводок же крепко держал в руках мой супруг. Он периодически увесисто шлепал ее по лицу или более нежным частям тела, на что она стонала и просила еще. Женщине действительно нравилось происходящее. Меня же затошнило. Зажав рот рукой рванула в ванну. Там меня долго выворачивало. Душу разрывало от обиды. Он легко мог найти или купить тех женщин, которым подобные извращения в радость, но он упорно ломал и принуждал меня. Как же я сильно ненавидела его в тот момент.
Вздрогнула от того, что дверь в ванну стремительно распахнули и она ударилась о стену.
– Почему ты дома? – рявкнул Мурат, туго завязывая махровый халат и испепеляя меня своим взором.
– Прием отменили, – глухо отозвалась, вытирая рот рукавом, ловя его брезгливый взгляд. Ему настолько было неприятно мое состояние, что даже ноздри затрепетали.
– Почему не предупредила? – продолжил он свой допрос, нависая надо мной.
– Я вообще-то домой приехала, откуда же я знала, что у тебя здесь веселье в самом разгаре и о том чтобы вернуться домой, я должна предупредить, – бросила насмешливо, поднимаясь на ноги.
– И? – вскинул он брови, наклоняясь ко мне ближе и сканируя своими колючими глазами мое лицо, – Не будет истерик? Обвинений в неверности?
– Нет, – покачала головой, поражаясь его вопросам. Неужели он реально ждал от меня ревности?! – Я так рада, что вы нашли друг друга. Может наконец-то ты отстанешь от меня...
– Я так и думал, – прошипел Мурат, хватая меня за лицо, – Ты чертова бездушная кукла.
– А разве не ее ты из меня делаешь? – поморщившись от боли, спросила ровным тоном. Пальцы его сильно впивались в скулы и щеки, – Или после всего, что вытворял, надеешься на любовь?
– Ты будешь меня любить, – убийственно спокойно выдал Мурат, – Я тебя заставлю.
А мне стало смешно. Видимо всё же гормоны шалили, да и нервы уже сдали. Рассмеялась. Громко и заливисто. Удар. Хлесткий и сильный. Меня оглушило, потерялась, падая на пол. Пыталась сфокусировать взгляд. Инстинктивно прижала руку к животу. Мурат, присев рядом на корточки, наигранно заботливо спросил:
– Больше не смешно?
– Мура-а-атик, – отвратным писклявым голоском пропела блондинка со стола, появляясь в дверном проеме. Она тоже была в халате. На шее ее все так же болтался ошейник, косметика размазалась по лицу, делая ее похожей на потрепанную временем ночную бабочку, – Ты где, мой тигр? – промурлыкала она, с равнодушием глянув на меня.
– Сейчас, – вполне по-человечески ответил он ей. А меня скрутило еще больше от обиды и чувства несправедливости. – А теперь, – приказным наглым тоном обратился он ко мне, – Поцеловала мужа и сказала, как сильно его любишь.
Я безумно боялась за малыша, страшилась его гнева, но переступить через себя не могла. Перед какой-то дешевкой, он будет издеваться надо мной, втаптывать в грязь? Бить?
– Как же сильно я тебя ненавижу... – с вызовом смотря в его глаза прошептала с горечью, – Забирай его себе, – бросила девке, – Барахтайтесь, как животные, только оставьте меня в покое...
Меня трясло, внутри все переворачивалось. Никак не могла унять дрожь в теле.
– Заткнись, – взревел Мурат, хватая меня за грудки и встряхивая. Голова дернулась, а я чуть не прикусила язык, – Лучше не доводи меня, Геля...
– Ненавижу, ненавижу, ненавижу, – повторяла как сумасшедшая, сквозь пелену слез смотря в нечеловеческие серые глаза. Он резко поднялся, утягивая и меня за собой, заставляя встать. Повисла в его руках, слыша жалобный треск ткани платья. Голова кружилась, картинка плыла, а на меня навалилась какая-то жуткая, неподъемная усталость.