Просматривала новые бумаги, с округлившимися глазами.
В моих руках были финансовые отчеты, подробно описывающие сомнительные операции и схемы ухода от налогов. Так же была загадочная переписка с различными личностями. Они использовали клички и сообщения явно были зашифрованы.
В моих руках был шанс раскрыть правду и освободиться от Мурата. Быстро достав свой телефон, фотографировала всё подряд. На последнем документе рука дрогнула, а буквы совсем поплыли. «Договор на оказание образовательных услуг....», Саби, моя милая крошка ходит в частный детский сад. Но я не могла себе позволить расклеиться, быстро запечатлела и его, чтобы потом внимательно изучить. После, вернула всё на место и практически бегом рванула в свою комнату. Страх и адреналин пропитали каждую клеточку моего тела, разгоняя кровь быстрее и подталкивая к более смелым поступкам. Стоило войти в комнату, как дали свет. Наспех приняв душ, оделась и спустилась вниз.
До сих пор не верила, что решилась на это. Только теперь осознала, как рисковала и что камера могла заработать в момент, когда я рылась в сейфе. Страшно даже представить, чем бы это для меня закончилось. Но я не жалею, что решилась. Теперь у меня есть шанс, зацепка, ниточка к моей девочке. Я смогу узнать, в какой детский сад она ходит, смогу наблюдать за ней, пусть тайно, но видеть ее вживую. Под камерами просматривать фотографии документов не решилась, теперь мне нужно быть еще осторожнее и ласковее с Муратом.
– Ты дома? – как только Катя приняла вызов, спросила требовательно, заходя в гараж.
– Да, с виноградным напитком тоскую под турецкий сериал. Он свалил в море, а она его ждет который год на берегу – завистливо пропела Катя.
– Так в чем проблема? – поддела ее, – Чеши на речной вокзал и выбирай себе любого моряка.
– Ой, отстань, а? – рассмеялась она, – А ты чего?
– К тебе еду. – предупредила ее, уже оказываясь в салоне авто и открывая ворота.
– Пошла в магазин еще за одной бутылкой, – хмыкнула подруга понимающе.
Глава 17
По дороге к Катерине, написала Мурату о том, что поехала к подруге. Получив указание возвращаться домой не позднее девяти часов, ускорилась. Времени катастрофически не оставалось.
– Я быстро и по делу, – стоило мне перетупить порог ее квартиры, проговорила торопливо.
– А чего так? – расстроилась Катя, счастливая улыбка сразу померкла на ее симпатичном лице. Мне даже стало жаль подругу, столько радости и предвкушения там было минутой ранее.
– У меня есть компромат на Мурата, – непонятно кого боясь, но все же понизив тон, выпалила, практически не дыша, – Но я ничего в этом не понимаю. Перешлю тебе на всякий случай всё что удалось найти. Мало ли, чтобы у тебя тоже было. – пробормотала, заходя в «Галерею» и выделяя необходимое, – Да и удалю у себя, вдруг он в телефон мой полезет.
– Хорошо, – моментально подобралась Катерина, становясь серьезной, – Я подумаю, кто мог бы нам помочь. Одни мы не справимся с ним...
– Это да, – кивнула рассеянно, – Я даже представлять боюсь...
– А ты не бойся, – оборвала она меня. – Будем барахтаться до последнего. Всё равно должна же быть эта чертова белая полоса когда-то.
– Да, – согласилась с ней, хотя всё равно настроена была более пессимистично, нежели Катя. Мы так и стояли в полумраке ее маленького коридора, будто заговорщики. – Я приеду к тебе в понедельник утром. Мне нужно будет алиби.
– То есть? Какое? – нахмурилась она, насторожившись.
– Я нашла договор с детским садом. Хочу съездить проверить, туда Сабина ходит или нет. Но открыто появиться возле него я не могу, – объяснила подруге свои планы.
– Поняла, – кивнула она уверенно, – Сделаем.
– Я тебя люблю, – импульсивно выпалила, обнимая Катю.
– Я тебя тоже, – сорванным голосом выдохнула подруга. От чего у меня в душе разлилось тепло.
Но больше тянуть было опасно и, распрощавшись с Катериной, я рванула домой. Мурат остался мной доволен.
Всё воскресенье провела в стенах нашего коттеджа, написывая мужу признания в любви и уверяя его, что скучаю. Даже плачущие смайлики отправила, когда он сообщил, что раньше вторника точно не вернется. Всё складывалось, как нельзя, кстати.
Видимо, расчувствовавшись от моих откровений, Мурат позволил съездить к Катерине.
Изображая на камеры неторопливость и вселенскую печаль на лице, покинула свою тюрьму, сгорая от нетерпения увидеть дочь. Не было никаких гарантий, что она сегодня там или вообще ходит в этот сад, но это была хоть какая-то ниточка.