— Не надо! Не надо таких мужей! — слишком эмоционально отвечаю ей я. Так что она смотрит на меня во все глаза. — Больше не говорите ничего про мужа! Даже слова этого не упоминайте! Если не хотите вылететь отсюда!
Смотрю на нее зло. Хотя понимаю, что девушка ни в чем не виновата. Ведь она ничего не знает. А я не могу реагировать по-другому. От одного упоминания Кирилла мне становится больно. Поэтому просто не хочу ничего слышать.
Так проходит день. Приходит отец, долго смотрит на меня. Но главное, не задает никаких вопросов. Просто берет за руку. И для меня это лучшая поддержка.
Утром меня будит звонок телефона. Он тут. После аварии мне привезли его. Экран разбит, но я вижу фотографию звонящего.
Катя.
Моя бывшая лучшая подруга. Которой я доверяла все. Она была мне как сестра. Но я горько ошиблась. Оказывается, я пригрела на груди гадюку. И сейчас она впрыснула в меня смертельный яд.
— Да… — сама не знаю зачем, но я принимаю звонок.
— Ну, здравствуй, подруга, — бодрым голосом начинает она. — Как твои дела? Как самочувствие?
— Зачем ты звонишь? Неужели так интересно? — холодно спрашиваю я. Не знаю, что бы я сделала, если бы она стояла тут.
— Конечно, ты же моя лучшая подружка, я волнуюсь, — наигранно отвечает она. — С удовольствием бы приехала к тебе, но в моем положении это уже тяжело. Я же на седьмом месяце… Врачи советуют поберечь себя, чтобы родить здорового сына.
Сын… значит, у Кирилла будет сын. Опять сердце болит. Ведь это должен был быть наш сын…
— Тогда береги себя, Катя, мало ли что может случиться, — нет, я не угрожаю, мне вообще плевать на нее, я даже не буду марать руки об эту гниль.
— Ты мне угрожаешь? — недовольно спрашивает она.
— Нет, просто предупреждаю, — таким же тоном отвечаю я.
— Ах, ну тогда спасибо. Конечно, я буду беречь, ведь мой мужчина так долго ждал этого наследника… жена все не могла ему родить.
И тут пальцы на телефоне сжимаются. Ненавижу. Как же я ненавижу. Ведь она знала все! Я все рассказывала ей. Что у меня проблемы! И это не дает покоя. А она ведь поддерживала, или, оказывается, просто делала вид…
— Ты что молчишь, Настя? — с придыханием спрашивает она. — Знаешь, а ведь я не хотела этого.
— Не хотела прыгнуть в койку к моему мужу?!
— Аха, нет, этого как раз я хотела, — смеется она, и сейчас ее голос словно шипение змеи. — Хотела, чтобы ты узнала об этом, когда я рожу… было бы в двойне приятно увидеть твое лицо. Когда ты не могла сделать это, а я смогла…
По щекам все же начинают литься слезы. Потому что мне больно. Больно от ее слов. Ведь это правда…
— Зачем, Кать?.. Зачем ты это сделала? — единственный вопрос, который волнует меня.
— Потому что ты заслужила это! Ведь где-то должна быть справедливость! — начинает кричать она. — У тебя всегда было все самое лучшее. Богатый папочка, без проблем поступила в этот гребаный МГУ, когда я горбатилась, чтобы нормально там учиться. Ещё и жених богатый достался. Все прекрасно! А у меня ничего не было. Мне нужно было приложить кучу усилий, в то время как ты получала все по щелчку пальцев!
Слушаю это все и вообще ничегоне понимаю. Неужели я виновата в том, что у меня все это есть? Неужели из-за этого стоило рушить нашу дружбу и делать такую гадость?
— И ты решила, что так будет справедливо? Если ты уведёшь у меня Кирилла? — тихо произношу я, не злясь уже.
— Да, хоть в чем-то ты была неидеальна, раз такому мужчине не смогла ребёнка родить. А я смогу и стану богатой, теперь он никуда от меня не денется. И ты всё равно рано или поздно узнала бы об этом, поэтому не сердись. Я просто сделала так, чтобы все по справедливости было.
— Странная у тебя справедливость, — усмехаюсь я.
— В общем, отпусти Кирилла. У него сын будет, а у вас ничего общего больше нет, да и изменил он тебе не раз со мной, поэтому имей хотя бы немного гордости и без скандала отпусти, — учит меня подруга.
— Бери! Теперь он мне точно не нужен, особенно после тебя, — зло произношу я. — И запомни, как говорила моя бабушка, на чужом несчастье своего счастья не построишь.
— Ещё посмотрим! Я обязательно буду счастлива.
Больше говорить с ней я не вижу смысла. Мой мир разрушился, два близких человека предали меня в один день, показали свои истинные лица. И я поражаюсь тому, как была слепа. Как безоговорочно доверяла им. И сейчас плачу за это.
Через некоторое время ко мне опять приходит медсестра, не улыбается и молчит.
— Нужно капельницу поставить, — говорит она холодно.