Я отвернулась к окну и прикусила губы. И так ничего хорошего не было нынешней ситуации, так ещё и Клим забивал последний гвоздь в крышку моего брака.
— Варвара, — тяжело вздохнул Давыдов, приблизился к койке, недобро посмотрел на меня. — Я понимаю, как ты сейчас себя чувствуешь, но все же настаиваю, что ситуация не выглядит такой, какой ты её увидела. Олег не тот человек, который будет поступать так. Если бы он хотел завести ребёнка с другой женщиной, он бы сначала развёлся с тобой. Это раз и два... У вас хороший брак, ты на седьмом месяце, с чего ему гулять, у него не было поводов ходить налево.
Я судорожно вздохнула, потому что понимала, что Клим прав. У Олега не было повода ходить налево, но тем не менее он пошёл и от этого ещё обиднее становилось на душе.
— Варвара, — позвал меня Клим, дотронулся до плеча кончиками пальцев. Я дёрнула руку, стараясь сбежать от прикосновения. — Ну подумай сама, все праздники, все поездки, командировки чаще всего Олег был семьей, ты была на всех днях рождения компании, ты знаешь практически в лицо каждого сотрудника.
Человек, который гуляет, он не пускает никогда в свою жизнь. Не мог Олег так поступить, Варь.
— Как знаешь, — отозвалась холодно я. — Давай закончим обсуждение и просто ты мне скажешь на что рассчитывать дальше: ехать искать клинику или мне можно остаться здесь и быть уверенной, что Олег через полчаса не приедет сюда?
Клим тяжело вздохнул, покачал головой.
— Ничего я ему не скажу, но я тебе советую: не руби с плеча, всё-таки разобраться надо. Я ещё сам с ним поговорю, но я по-прежнему настаиваю на том, что эта ситуация не такая как ты видишь её.
Через пару минут закрылась дверь, а я прикусила губы в бессильной обиде. Всем казалось, что Олег какой-то святой. Олег глава семейства, настоящий мужчина, за которым жена как за каменной стеной.
От этого было больнее всего.
Чуть позднее я набрала маму, и она рассказала, что Олег привёз Лину и обратно уехал в больницу. Это я и так уже знала, но заверила, что у меня всё хорошо, что никаких схваток больше нет, что я хорошо себя чувствую и ко мне не надо приезжать. Я пыталась убедить родителей в том, что у меня всё хорошо, а потом я попросила дочь к телефону.
Она нервно отвечала на мои вопросы, её голос постоянно дрожал. Я понимала чего ей стоило сохранить внешнюю иллюзию отстраненности.
— Родная моя, ты же помнишь, как сильно я тебя люблю? Лина, я очень хочу, чтобы ты не переживала, такое случается, но это не означает, что папа или я будут любить тебя меньше... — я старалась вложить в свои слова максимум тактичности. Я не хотела расстраивать дочь, но Лина была достаточно взрослой и умной девочкой, чтобы поверить мне.
— Ты врёшь, — нервно всхлипнула она. — Я знаю, как бывает после развода, у нас у нескольких девочек в классе мама с папой не живут вместе, я знаю как это все бывает...
Она бросила трубку и короткие гудки были единственным собеседником мне на вечер.
Я не плакала, я просто смотрела пустыми глазами на ночной город за окном и, если честно, слабо себе представляла дальнейшую жизнь разведенной.
Через три дня, когда угроза миновала, меня выписали с больницы.
Разбитая и усталая я в первую очередь поехала восстановить паспорт. У меня были только фото, но не было даже тех остатков, которые порвал Олег. Эта волокита займет около двух недель, хотя заявление и все прочее приняли тут же.
Следующем в моем списке направлений была квартира. Я понимала, что мне бессмысленно возвращаться в дом и я просто не хотела видеться с мужем. Утром я звонила дочери и мы с ней много разговаривали и скорее всего как бы она не хотела остаться с Олегом, всё равно будет жить со мной, потому что все чаще в её речи проскальзывало, что вот когда я приеду, когда тебя выпишут...
Ключи я взяла у консьержки из-за того, что мы здесь не жили. Нам пришлось пойти на такой шаг, потому что элементарно такой момент как водный протечка либо какая-то проблема у соседей привела бы к тому, что мы вовремя не смогли бы оказаться на месте, поэтому один комплект всегда лежал на первом этаже.
Когда я поднялась на двенадцатый этаж и открыла дверь квартиры, то сначала минут пять стояла на пороге, не могла решиться зайти. Мне казалось вдруг он сюда её приводил, вдруг она здесь жила какое-то время, но все же набравшись смелости, я шагнула внутрь и прошла вдоль коридора, рассматривая как спальни были затянуты простынями и тонкой плёнкой. Все было не тронуто, все было ровно так, как я это оставляла.
Не прошло до двух часов с моего приезда в квартиру, как в дверь позвонили.