— В смысле, это сейчас к чему? — нервно уточнила я, прикусывая губу.
— Вот я и пытаюсь понять, к чему? Что там такого у вас произошло, что его так все выбесило? Насколько я знаю, он сегодня Лину не забирал. Поэтому поводов для скандала не было.
— Клим, я тебе перезвоню позднее, — сказала сухо я. Мне кажется, я догадывалась откуда росли ноги. Как бы я не говорила Лине о том, что Женя просто на самом деле.
скучает, Жене не хватает семейных отношений, она не поняла ничего и в меру своих возможностей, пожаловалась отцу.
Я тихо постучала в дверь спальни и застала дочь за планшетом.
— Лина у тебя все в порядке? — спросила я тихо, почему-то каждый раз, когда надо было серьезно поговорить в последнее время, у меня сразу начинало тянуть живот. Меня это напрягало и пугало одновременно.
— А что такое? — уточнила дочь, поднимая глаза от планшета.
— Ну ты же понимаешь, что Женя у нас не навсегда, то есть дядя Клим приедет и заберёт его обратно. — Лина медленно кивнула. — Ты же понимаешь, что ничего необычного не происходит? Женя же и раньше приезжал к нам в гости.
— Да, понимаю, — Лина насупилась, став в один момент похожей на Олега: цепкий презрительный взгляд. У меня мороз прошёл по коже от такого явного сходства. — Лин, скажи, пожалуйста, зачем ты позвонила отцу?
У дочери задрожали губы, пальцы добела сдавили планшет. Она шмыгнула носом, отбросила гаджет, спустилась с кровати, сжала пальчики в кулачки и нервно выкрикнула:
— Да потому, что я хочу просто, чтобы все было как раньше, чтобы у него не было этой…дуры , и чтобы к тебе дядя Клим не приезжал. Я просто хочу, чтобы все было как раньше, чтобы у меня был мама и папа, понимаешь?
25.
Варвара
— Приедь, пожалуйста, — сказала я тихо в трубку Олегу.
— Варь, я в говно, я в дрова, — хрипло произнёс он вполне себе бодрым голосом.
— Олег она закрылась в ванне. Я уже двадцать минут не могу её оттуда выковырять.
— НУ, сегодня твоя очередь с ней сидеть, поэтому что я могу сказать? — закозлился муж. Я прикусила губы. Женя стоял возле двери и постукивал по ней, что-то, нашеёптывая в косяк. Мне было жутко неловко из-за того, что он стал свидетелем этого недоразумения.
Я приоткрыла дверь балкона и вышла наружу.
— Олег это ты виноват. Это у тебя молодая любовница. Это ты разрушил нашу семью и сейчас, в момент, когда ребёнок переживает не самое лучшее время, ты мне говоришь о том, что ты не приедешь по той простой причине, что просто злишься. Но злишься ты не на меня, не на неё и не на Клима. Ты злишься на себя.
Так почему из-за твоей злости, из-за твоего поведения, из-за твоей ошибки должны страдать все мы? Приедь, поговори с ней.
— А может быть, — вкрадчиво начал Олег, — устами младенца глаголет истина?
Я тяжело вздохнула и прижалась спиной к подоконнику.
— О чем ты?
— О том, что ребенок говорит правду? У неё должен быть отец и должна быть мать, а не вот так вот, воскресная мама, воскресный папа. И в этом случае ты совершаешь ошибку, не давая мне возможности все исправить.
— Олег, да что ты исправишь? — вызверилась я. — Ты даже не можешь никак повлиять на ситуацию с тем, что твоя Зоя и её мать третируют меня!
— Не будут больше, — холодно, заметил муж. Я закусила губы и психанув, рыкнула:
— Да пошёл ты.
Я бросила мобильник и прикусила костяшку указательного пальца.
Лина тогда проскочила мимо меня и заперлась в ванной. Чтобы мы не говорили, как бы Женя не старался убедить её в том, что никто не отнимает у неё ни маму, ни папу она не хотела слушать и просто кричала, чтобы мы отошли.
Я понимала, что для дочери наш развод- это дорога из углей, и она бы своими босыми ножками шла по ней. Я понимала, что за грехи взрослых расплачивался ребёнок, но я не знала, как это исправить.
Когда я вышла с балкона, Женя просто покачал головой, намекая, что она до сих пор не ответила.
Я тяжело вздохнула и попросила:
— Иди в детскую, я попробую сама с ней поговорить наедине.
Женя понятливо кивнул и, проходя мимо меня, погладил по животу. Я прикусила губы. Медленно шагнула к двери и постучалась.
— Лин, ну пожалуйста, открой. Открой, мы с тобой все обсудим и поговорим. Я понимаю, что тебе страшно и тебе больно. Тебе кажется, что тебя никто не любит.
Но это неправда, Лин, пожалуйста, поговори со мной.
С той стороны не доносилось ни звука. Я приложила ухо к двери и все же расслышала тихие всхлипы.
— Я знаю, что мы, мы с папой перед тобой очень сильно виноваты. Но это не говорит о том, что он или я тебя перестали любить. Так случается, что люди расходятся, Лин, это не зависит от нас. Если бы что-то зависело от меня, я бы сделала все возможное, чтобы у тебя и отец, и мать остались. Но то, что мы с твоим отцом не вместе это не говорит, что кто-то из нас исчез. Лин, пожалуйста, открой дверь.