Я вытирала глаза ладонью и понимала, что так долго уже не может продолжаться, и присела на пол. Я оперлась о дверь спиной. Я продолжала разговаривать с дочерью, говоря какие-то наверно, неважные вещи, а через полчаса в замке провернулся ключ.
Потрепанный усталый Олег с синяками под глазами стоял на пороге. Увидев меня, он тяжело вздохнул, разулся и прошёл в квартиру. Приблизился, протянул мне руку, чтобы я встала с пола.
— Ты же не хотел приезжать, — сказала я, глядя на мужа исподлобья. Он закатил глаза и наклонился, подхватывая меня, чтобы я встала.
— Иди, хоть чай поставь, — сказал он тяжело и постучал костяшкой пальцев по дверному полотну. — Лин, давай открывай, хорош ныть, — сказал он резко.
Его голос прогрохотал по квартире, и Женя, выглянув из спальни, махнул Олегу рукой. Олег кивнул ему в ответ. И вернулся обратно к двери.
— Лин, я сейчас просто плечом надавлю, и ты все равно окажешься снаружи. Не зли папу, папочка пьяный приехал. Олег не был пьян. Возможно, он был с похмелья, но он не был пьян. Я набрала воду в чайник и стала нервно ждать.
Вскоре щёлкнула задвижка, и я услышала: — Эй, красавица моя, идём на руки. Ну что ты, что ты плачешь, девочка моя, а кусаться не будешь, правда? Идём, идём, я тебя полюблю.
Я не вышла в коридор и не видела, как Олег и Лина скрылись за дверью спальни, но мне было отчаянно больно проживать этот момент, знать, что я даже не могу собственного ребёнка успокоить в этой ситуации.
Через полчаса Олег вышел. Увидел кружку чая на столе. Ровно такой, какой он любил; безумно крепкий, сладкий и с лимоном. Он чуть ли не залпом выпил и тяжело произнёс:
— Мы с Линой поедем, наверно, домой. Она очень сильно переживает.
— Ноя как? Я как? — беспомощно спросила я, ощущая страх от того, что Лина могла ко мне не вернуться, что она могла остаться навсегда с Олегом, и это означало, что я больше не увижу свою дочь.
Олег склонил голову к плечу и тяжело вздохнул.
— Варюш, сейчас будет лучше, если мы с ней уедем, она не успокоится. Она будет мотать тебе нервы. Я хотя бы не беременный, — выдохнул Олег и сделал шаг ко мне. Я находилась в таком состоянии беспомощности, что даже позволила ему прикоснуться к своим волосам, а потом его пальцы провели мне по лицу тонкие линии, и муж вынудил меня поднять подбородок. — Варюш, успокойся, все будет хорошо. Она переживёт этот момент со мной. Пусть лучше она меня и дальше кусает. Пусть лучше она дальше орёт на меня. Пусть она меня проклинает. Лучше я чем ты. Понимаешь?
У меня затряслись губы. На самом деле я понимала, что Олег в какой-то степени поступал очень благородно, принимая на себя весь огонь. С другой стороны, меня.
раздражало, что мы все оказались в этой ситуации из-за того, что Олег вовремя не смог остановиться и по справедливости, да, он сейчас должен был успокаивать ‘дочь. Но мне было страшно, что она больше не вернётся ко мне.
— Не плачь, — сказал тихо Олег — Я её заберу, и все будет хорошо, давай так сделаем?
Я нервно кивнула. И он, ничего не сказав, развернулся и пошёл в коридор, стукнул по двери детской, приоткрыл дверь, крикнул Женьке о том, что они поехали. Женя что-то ответил. Я даже не смогла разобрать, что именно. А когда вышла в коридор, Лина насупленная, уже стояла со своим рюкзаком.
— Ты ещё приедешь ко мне? — спросила я хриплым голосом, ощущая как сердце затормозило и остановилось в ожидании ответа.
26.
Варвара
Когда за Олегом и Линой закрылась дверь, я бессильно прижалась плечом к стене.
Слезы кипели на глазах, и хотелось просто забыться.
Дверь детской скрипнула, и сзади раздались тихие шаги. Женя подошёл и положил мне на плечо ладонь.
— Теть Варь, все будет хорошо, не расстраивайтесь, пожалуйста.
Я судорожно кивнула и зажала пальцами нос, чтобы унять противное свербение внутри.
— Просто мы же не все понимаем, — тяжело вздохнул Женя и, приобняв меня, развернул в сторону зала, довёл, посадил на диван, а сам медленно прошёл в кухню и снова включил чайник. — Знаете, когда мне было, наверное, лет восемь, я только так отцу нервы мотал, а ещё же тогда в школу пошёл, и мне казалось, что у нас семья какая-то неправильная, раз мать я почти не вижу все время, отец, бабушка и няня только. И я мало того, что не понимал, я был ещё очень злым и постоянно высказывал ему о том, что зачем ты меня забрал. Лучше бы я жил с мамой. Мама, у меня лучше. Ты плохой. А как бы он плохой был, потому что не дал досмотреть мультик. Он плохой, не поехал со мной на какое-то школьное день рождение. Он плохой, раз я получил плохую оценку. Всегда отец был плохой, и только когда я стал старше, уже бабушка мне объяснила, что как бы, ну, папа этого не заслуживал. Папа забрал меня, потому что хотел, чтобы я вырос нормальным человеком, чтобы я не перебивался, не ощущал того, что у меня только женское воспитание, и какая-то такая чисто бабская стервозность в характере. Отец хотел, чтобы его сын рос мужиком, а не бабой с яйцами. Скажем так, Лина сейчас просто не понимает, что всякое может случиться, но это не говорит о том, что вы плохая или дядя Олег плохой.