Мое сердце долбанулось в ребра. Я ощутил, как грудную клетку стало разрывать изнутри.
— Я должен вас поздравить, у вас родилась чудесная девочка, недоношенная, сейчас в отделении неонатологии. Под кислородом.
Я понял, что у меня мир стал рассыпаться перед глазами на осколки.
По горлу прокатился ком из страха, боли и отчаяния.
— А что с моей женой?
32.
Олег
Доктор смутился, опустил глаза.
Он как будто собирался сказать мне какую-то охренеть плохую новость.
— Что с моей женой? — повторил я хрипло и сделал шаг навстречу. Мои кулаки автоматически сжались. Я понимал, что в этой ситуации виноват только я сам.
— Понимаете, когда её привезли, у нас не было времени разбираться, что и как, потому что она была в родах, это было экстренно. У нас не было никаких на руках документов и карточки беременности. Роды были очень тяжёлыми, началось кровотечение под самый конец. Но только потом уже выяснилось, что у неё сломано левое ребро. Сотрясение.
Меня затрясло так сильно, что казалось, будто бы случился приступ эпилепсии.
По мне волнами проходила дрожь, и врач, видя такое, тяжело вздохнул:
— Успокойтесь, пожалуйста:
Я только мог помотать головой, потому что понимал чья вина, и хотел сам на себя руки наложить только из за того, что Варе пришлось все это испытать.
— Ваша супруга, она сейчас в реанимации, состояние стабильное. Вам надо подняться в неонатологию, если вы хотите увидеть дочку, я выпишу вам пропуск, туда не пускают, но поскольку мать на сейчас не имеет возможности находиться ‘рядом с младенцем, то для вас сделают исключение.
Я судорожно кивнул, и, когда врач прошёл в ординаторскую, ко мне тут же подбежала теща. Она схватила меня за рубашку, чуть ли не срывая все пуговицы.
— Что, что, Олег? Что Олежа, ну что ты молчишь? Господи, Олег, — её руки скользнули к лицу, она легонько похлопала меня по щекам. — Да очнись же ты, Олежа, ты весь тёмный.
— Варя в реанимации, девочка в неонатологии под кислородом.
— Что, что с ними?
В этот момент вышел врач, и теща перекинулась на него.
— Да, недоношенная, — тихо говорил мужчина. — Но никаких патологий, ничего нет достаточно сильная девочка. Даже несмотря на ситуацию, при которой произошли роды. Ну, мы все равно перестраховываемся, и какое-то время ещё будет наблюдаться у врачей.
Я нервно дёрнул головой.
— Я хочу её увидеть. Пустите меня, я хочу её увидеть! — заплакала горько теща.
— В реанимацию никого не пускают, — тихо заметил врач.
— Ну к ребёнку, к ребёнку! Пустите меня к девочке!
— Отец сейчас сходит и убедится во всем.
Теща ещё что-то очень долго высказывала, а я, как мёртвый шел следом за врачом, передвигал медленно ноги, лестницы, лестницы, повороты, коридоры. Отделение за высокими двойными дверьми. Там стояла такая тишина, что в ушах звенело. Я медленно шел, и когда врач остановился напротив двери со стеклянным большим окном, тоже замер.
Я сразу понял, что это моя девочка.
Кувез стоял ближе всех к окну, и малютка, розовенькая, со сморщенной кожицей вокруг глазок, с махоньким приподнятым носиком тихонечко лежала, завёрнутая в больничные пелёнки, с колпачком этим разноцветным на голове.
— Вот ваша, — врач медленно провёл по стеклу пальцем, показывая мне на мою дочку. — Не переживайте, с ней все очень хорошо. Она будет на искусственном вскармливании и первое время проведёт все-таки в боксе, потому что мы должны понаблюдать.
Я стоял и понимал, что у меня по щекам текли слезы одновременно от радости и тут же от отчаяния.
Это я был виноват, что все так произошло, что Варя не смогла увидеть нашу девочку.
— Не расстраивайтесь, все хорошо. Ваша супруга придёт в себя, да, будет тяжело, все-таки переломы, но ничего фатального не случилось. Мы и не таких откачивали.
Я стоял, смотрел, прижимался чуть ли не носом к стеклу, стараясь во всех деталях разглядеть малютку.
— А к жене, к жене не пустите? — хрипло выдохнул я.
— Простите, нет, это стерильная территория, но вы не переживайте, все там достаточно хорошо.
Я туго сглотнул, и буквально через пятнадцать минут меня врач чуть ли не волоком утащил от родильного отделения.
Я медленно спускался и когда вернулся на этаж на меня тут же налетела теща с вопросами.
Я, заикаясь и давясь паникой, страхом, счастьем, благодарностью господу за то, что он услышал мои молитвы, рассказывал, какая она маленькая девочка.
— Мам, мне надо уехать и выяснить, что было с аварией. Я пришлю водителя, но я бы хотел попросить тебя остаться, если вдруг Варвара придёт в себя...
— Не говори глупости. Я и так останусь. Папа тогда посидит с Линой.