— Яне поверю тебе, — сказала я тяжело. — Скажу больше. Ты стал самой лучшей прививкой от доверия. Я же не ошибаюсь. Ты ведь не думал, что останешься сегодня с ночёвкой?
— Нет, ошибаешься, — Олег упёрся взглядом в пол и покачал головой. — Я планировал жить с вами.
— Мне очень жаль расстраивать тебя, и очень жаль, что я могла дать тебе повод для таких мыслей, но нет, Олег, ты не останешься жить с нами. И мне было бы намного легче, если бы ты сократил наши контакты.
— Варь, ну почему? У нас родился второй ребёнок.
— Вопреки тебе, у нас родился второй ребёнок. Так звучит правильнее, Олег. И то, что я по вине твоей любовницы провела несколько дней в реанимации, то, что по вине твоей любовницы у тебя недоношенный ребёнок, это только отягчает обстоятельства. Вместо того, чтобы защитить свою семью, защитить меня, своих детей, ты пустил ситуацию на самотёк. Ты мог уже после первого появления Зои в моей палате в больнице предпринять какие-то действия. Но нет, ты считал, что все обойдётся, все как-то разрулится. Оно разрулилось и я теперь даю показания следователю о том, что меня толкнули под машину.
— Варь, ну ты же понимаешь, что, если бы я имел возможность все исправить, я бы это исправил. Если бы ты не сбежала из дома, возможно, ничего бы этого не было.
— Да, не было бы, — я тяжело выдохнула и опустила руки на стол. Влажные ладони скользнули по ламинированной поверхности, оставляя неприятные кляксы отпечатков. — Мне бы забор смолой облили. Перьями обсыпали. А ещё бы щенка придушенного я нашла на пороге, вот так бы было, если бы я осталась дома. А ты бы ничего не делал, ты бы отмахивался и говорил, что все нормально. Итог был бы одним и тем же. Не возле ресторана меня толкнули под машину, а предположим, меня в посёлке бы сбил какой-нибудь мотоциклист. Поэтому нет, Олег, ты жить с нами не будешь. И я это тебе говорю, не из каких-то зловредных своих мыслей, а я это говорю тебе чисто из-за того, что мне важна безопасность моих детей. Ты никак не решил эту ситуацию с Зоей, если бы тебе было не наплевать уже после первого её появления в больнице, ты бы пол посёлка разнёс и да...
Я приложила пальцы к губам, ощущая горячее дыхание.
— Я до сих пор не могу понять, как ты собирался сделать так, что у меня ничего бы не изменилось от присутствия твоей любовницы перед глазами.
— Она даже не от меня беременна, Варь.
— Ну это мы сможем сказать точно, когда родится ребёнок, и у тебя на руках будет днк тест А на данный момент что-то утверждать не имеет смысла.
— Она сама призналась.
— Ну и что? А я признаюсь завтра в том, что младший ребёнок у меня от Давыдова, на слово поверишь? Если тебе кто-то что то сказал это не говорит о том, что это и есть, правда.
— Хорошо, я тебя понял. Но скажи мне, пожалуйста, чего ты тогда добиваешься этим своим поведением?
— Я ничего не добиваюсь, Олег, я подала на развод, мы с тобой разведёмся. Если у тебя хоть немного осталось чего-то хорошего в душе по отношению ко мне, ты не будешь ставить палки в колеса и затягивать бракоразводный процесс, а в первое же наше заседание нас разведут без примирительного времени.
Олег сдавил челюсти с такой силой, что мне показалось, я услышала, как крошатся его зубы.
— Ты даже не хочешь дать мне шанс исправить все.
— Дело не в том, что я хочу или не хочу. Я не могу, Олег, просто не могу, потому что я не верю тебе, потому что ты предатель, потому что здоровье моих детей важнее, чем наши с тобой отношения. Я просто не могу.
— Варь, ну если ты так боишься и переживаешь за то, что с тобой или с детьми может что-то случиться, я же могу и эту ситуацию исправить.
Я прикрыла глаза, ощутила, как по вискам забился пульс.
— Я знаю, Олег Но ситуация заключается не в том, что ты можешь это исправить.
Она заключается, в том, что ты этого до сих пор не сделал этого, ты не сделал ничего, чтобы изменить ситуацию в свою сторону. Поэтому ты меня очень обяжешь, если разведёмся мы с тобой быстро, тихо и без скандалов.
47.
Олег
Я стоял, растерянно смотрел на Варю, не понимая, как мне реагировать.
Я не имел права давить на неё. Я не имел права требовать и ставить какие-то условия. Я был виноват в сложившейся ситуации. Я полностью и осознанно принимал всю вину, и Варя была во многом права. Я думал, что не зайдёт так далеко. Мы не в девяностых, чтобы люди поступали. Так мы живём в мире современных технологий, где каждый чих отслеживается, и для меня было огромным шоком, что семейка Зои посмеет настолько по-свински себя повести: напасть на беременную женщину.
Я покачал головой и тяжело вздохнул.
— Я поеду тогда, — произнёс я сквозь силу, борясь с собственными желаниями, а желание было одно: остаться с ними, остаться с моими тремя девочками. Мне хотелось холить, лелеять Катюшу, качать её на руках, баюкать. Мне хотелось смотреть на заспанную Варвару, мне хотелось заплетать волосы Лине утром, а не вернутся в дом, который стал склепом без них.