Я закатил глаза, принял вызов.
— Добрый день.
50.
Варвара
Было все странно, ново и пугающее.
Я реально не понимала, что моё подсознание кричало и выло волком из-за того, что Олег уехал. Я не понимала, как будет страшно, когда за ним закроется дверь, и я останусь одна с двумя детьми на руках.
Мне и с Линой тогда было страшно, но с Катей вдвойне страшнее, потому что она родилась при очень тяжёлых обстоятельствах. Она была крохотная, она была маленькой, она плохо кушала. И первую ночь я провела в какой-то агонии.
Я не спала, постоянно вздрагивала, соскакивала, подходила к кроватке, и из-за этого Лина тоже плохо спала, часто открывала глаза и спрашивала.
— Мам, ну что там? Как Катюша.
Все было хорошо.
Я понимала, что меня отпустит и на самом деле с ребёнком меня отпустило.
Меня оказывается не отпустило с тем, что и на следующий вечер приехал Олег.
Опять его было очень трудно выставлять за дверь.
Я чувствовала угрызение совести от того, что не давала ему быть рядом с детьми, причём я это делала не из какой-то вредности.
Я это делала просто потому, что понимала, что, если он будет оставаться, я расслаблюсь.
Я привыкну.
Мне будет ещё тяжелее потом признать, что мы в разводе.
Это будет так тяжело, что проще лишиться руки, ноги.
— Тебе не звонил невролог? — через пару дней так же вечером, после работы, уточнил Олег, качая Катю на руках
Да, я говорила, что он не будет видеться с Катей, потому что он с детьми может проводить время только на его территории. Но трусливая часть меня, малодушная такая каждый раз перехватывала управление и шипела мне на ухо о том, что я неблагодарная, что моим детям не достался плохой отец, а я лишаю их хорошего.
И отчасти это было правдой.
У Олега не было каких-то отрицательных качеств, что дети с ним не могли бы видеться, нет. Он знал, как держать детей. Он знал, о чем с ними можно говорить. У него была авторитарная модель воспитания, но мне казалось, что в современном экологичном мире, где ребёнка лишний раз пальцем нельзя тронуть, именно такие, как Олег, смогут вырастить адекватных людей. И все это понимая, я корила себя за то, что не давала нормально общаться ни Лине с ним, не видеться с Катей и поэтому скрипела зубами каждый вечер, но все равно открывала дверь.
— Нет, ещё рано, — сказала я и судорожно вздохнула.
— Пока я здесь, поспи...
— А потом что я делать буду?
— Такты и ночью все равно не спишь, Варя.
— Она просто странная, — призналась я и выдохнула тяжело. Отвернулась от Олега, чтобы он не видел, как у меня заблестели глаза, потому что мне реально было очень странно от того, что ребёнок мог практически без капризов спать всю ночь. И от этого я только сильнее нервничала и соскакивала каждые пятнадцать или тридцать минут.
— Но если тебе некомфортно, если ты боишься за неё ночью, иди поспи, пока я здесь, я буду здесь, пока ты не выспишься.
— Не надо, — сказала я. Олег покачал головой и прошёл в детскую, выглянула Лина на наш разговор, я только махнула рукой.
К концу недели мои нервы все-таки сдали, и когда в выходной Олег приехал чуть раньше обеда, я с синими кругами под глазами, с трясущимися руками просто отдала ему Катю и заперлась в спальне, где сначала долго плакала, скулила в подушку, а потом спала.
И самое смешное, что даже няня не помогала мне, потому что я была против того, чтобы няня оставалась с нами на ночь.
Я не доверяла этому человеку.
Я была бы не против, если бы это была моя мать, но у меня совесть не позволяла просить её приезжать и ночевать с нами, но приходящей няне я не верила.
Да, она могла приготовить покушать. Да она ходила в магазин для того, чтобы купить что-то Лине, но даже старшую дочь не могла с ней никуда отпустить.
Я никому теперь не верила.
И поэтому к концу недели я была настолько вымотанная, что мне казалось, если меня тронуть, то просто польются слезы и то, что Олег приехал в обед и я уснула, подарило мне такое неземное счастье, что когда я открыла глаза и увидела за окном густые сумерки, то не сразу поняла, что происходило.
Я резко подскочила на постели, увидела спящую рядом старшую дочь, качнулась к кроватке и поняла, что там никого не было.
Меня от паники затрясло.
Боясь разбудить Лину, я дернулась к коридору и только там врубила ночное освещение.
Из зала донеслись непонятные звуки, и я, туго сглотнув на носочках, прошла вперёд.
Олег в одежде на полуразложенном диване в окружении подушек, диванных пледов держал на руках Катю.
Они спали.
А я вдруг поняла, что где-то в душе что-то со звоном лопнуло.
Только сглотнув, я сделала ещё несколько шагов вперёд, медленно дотянулась рукой до нижнего освещения, которое подсвечивало плинтуса, чтобы хоть немного разогнать мрак, и уже более детально присмотрелась к тому, как муж, устроив дочь на груди, тихонько её покачивал, а потом посмотрел мне пристально в глаза.