— Олег..
— Варя, успокойся, все будет хорошо, — сквозь боль, произнёс муж, делая длинные паузы между словами. — Ничего страшного не случилось. Я цел. Скорее всего, просто наложат повязки, промоют все вот это дерьмо, и я вернусь домой.
Будь с дочерью, сейчас приедут родители, привезут Лину. Все будет хорошо. Я позвоню в агентство, они пришлют сначала за родителями охрану и потом только приедут сюда. Все будет хорошо. Ты же мне веришь, Варь, скажи мне, пожалуйста, ты мне веришь?
Мне почему-то показалось, что он спрашивал не про эту ситуацию, а в целом, и глядя на искорёженное болью лицо мужа, я не могла ничего другого сказать, кроме как.
— Верю.
54.
Спустя два дня.
— И то есть, получается, ей назначат психиатрическую экспертизу, и уже там будет определяться мера взыскания? — уточнил деловито Давыдов и бросил взгляд на детей. Женька стоял над люлькой и чуть-чуть покачивал её, рассматривая Катюху.
Лина толклась возле него и старалась обратить на себя внимание.
— Да, примерно так и будет, потому что это поведение оно ненормально, и тут даже сложно определить, что она пыталась сделать, и так уже одно дело заведено. Так зачем усугублять ситуацию, — сказал Олег и поморщился. Так и не было толком понятно, что использовала эта сумасшедшая. Врачи сказали, что это какая-то самопальная смесь, которую используют в медицине для прижигания всяких бородавок и прочего, и очень повезло, что не задета была никакая слизистая.
Иначе бы результат был намного более плачевный, но Олегу от этого лучше не было.
У него были повязки на руках. Из-за этого у него портилось настроение, ему было больно, хоть он и не признавался в этом, и сейчас все собрались у нас в квартире, потому что такое событие оно не могло пройти бесследно ни для кого.
— Но Зоя ведь приезжала, она просила забрать заявление, — сказала я и вздохнула, сделала шаг в сторону кухни и взглядом уточнила, кто будет чай, согласились все, кроме детей, им было не до того.
— И ты думаешь, что если получили неоднозначный ответ, что никто не собирается забирать заявление, то типа терять дальше нечего? — уточнил, выдохнув Олег и покачал головой. — Да мне и следак звонил, что вам бы забрать заявление, пойти на мировую, но вообще по факту сейчас я даже представить не могу, какой там будет результат. Однозначно только одно, что никто никак не будет переигрывать эту ситуацию по той простой причине, что она реально невменяемая какая-то.
Я поджала губы и качнула головой.
Все то время, пока Олег не вернулся из больницы, оно было просто каким-то адским. Я не находила себе места, металась по квартире из стороны в сторону.
Мама пыталась меня успокоить, приехал Давыдов с Женькой. Все старались как-то помочь, как-то исправить всю эту ситуацию, но я ничего не хотела слышать.
Это было безумно страшно, особенно в контексте того, что Олег закрыл с собой меня и по логике вещей, как бы, да, он это должен был сделать, но я знаю, что он это сделал не из долга.
— В любом случае, наш адвокат нацелен на то, чтобы довести дело до конца, и он не согласен ни на какие смягчающие обстоятельства, и мне кажется, здесь, ну, не что-то такое психиатрическое, что поможет избежать наказания. Здесь максимум могут поставить там депрессию какую-нибудь или ещё что-нибудь такое или истерию. А это как выясняется, если я не ошибаюсь, не влияет на исход дела.
Олег тяжело вздохнул. И дёрнулся свободной рукой, которая меньше всего пострадала и на которой были пластыри почесать шею.
Да шее досталась сильнее всего.
Одному богу известно, как он сообразил в тот момент, когда увидел банку с кислотой в руках Антонины закрыть лицо локтем. Из-за этого большая часть попала как раз-таки на пальто, и уже остатки обожгли полностью ладонь. Это спасло. И как бы по логике вещей, что все так разворачивалось мне бы злиться, но я больше переживала. Я люто боялась, что произойдёт что-то ужасное, и какие бы размолвки у нас не были с Олегом в прошлом, я ни в коем случае не желала ему чего-то плохого.
Нет, он тяжёлый человек, но хороший отец моих детей. И поэтому ситуация выбила меня из колеи.
Спустя неделю я узнала о том, что по посёлку пошли слухи, что произошло какое-то непонимание у двух семей, и поэтому родители Зоя решили продать дом.
Мне это рассказала соседка, которая жила через дорогу, женщина старше меня, у которой уже выросли дети, и поэтому она была очень любопытной, но в то же время приятной.
Я никак не прокомментировала этот момент, хотя понимала, что мне звонили только для того, чтобы узнать какие-то подробности.
Ещё через неделю у Олега сняли все повязки, и да остались шрамы.