— Преждевременные роды. Седьмой месяц.
— Альберт Витальевич мой гинеколог, — тихо сказала я поворачиваюсь на бок на кушетке.
— Не переживайте, все хорошо. Альберта Витальевича сейчас нет на смене, но вас осмотрит наш дежурный врач, Мария Анатольевна... — быстрое протараторила девушка и скрылась из вида.
А Мария Анатольевна оказалось немногим старше меня, ухоженной медлительной брюнеткой.
— Варвара Георгиевна, все хорошо. Не переживайте. Сейчас все выясним... —ласково шептала она.
— Быстрее выясняйте, — холодно сказал Олег, стоя вошла дверей и закрывая Лину собой. Дочка все равно выглядывала и вытирала нос рукавом.
— А вы на нас не давите, — мелодично отозвалась Мария Анатольевна. — Вы нам карму портите своим негативом. Выйдите и девочка заберите. Не место ей здесь.
Варвара Георгиевна, что у нас случилось? Тяжелое поднимали, стресс?
Я кивнула на последнее и врач продолжила:
— Это вы зря. Беременным нельзя. Беременных надо любить и баловать. Спать много, кушать хорошо. А вы такая миниатюрная. И еще переживаете. Сейчас я вам назначу успокоительное и полежите у нас пару дней. Матка в тонусе, но наш малыш еще не готов. Рано еще. Вы не в родах, золотая моя...
Мария Анатольевна говорила таким спокойным елейным голосом, что у меня помимо воли слезы наворачивались на глаза.
— Ну вот. Ну что такое... Ну точно надо укольчик.
Меня перевели в палату через полчаса. Там же сразу и взяли кровь на анализ, поставили укол и запретили пока что нервничать.
Олег нервно ходил в коридоре и с кем-то разговаривал. Лина не отходила от койки и держала меня за руку.
— Мам, ты только не волнуйся. Все будет хорошо. Вот увидишь. Малявка родится самой сильной... — Лина потерлась щекой мне о ладонь, и я кивнула. Дочь наклонилась ко мне и обняла. Я, сдерживая слезы провела ладонью ей по волосам, но тут в палату вошел Олег и сказал скупо:
— Лина, сегодня ты у бабушки ночуешь. Бегом. Я отвезу и вернусь сюда сам.
Олег вывел Лину из палаты и пристально посмотрел на меня.
— Надеюсь, когда я вернусь, то застану тебя на месте.
Еще через полчаса я все же захотела в туалет и с трудом встала, опираясь о кровать. Идти было уже не больно и низ живота почти не тянул, поэтому я еще и умылась. Привела себя в порядок, но когда вышла из туалета, то на пороге палаты стояла...
Малолетка Зоя.
9.
Олег
Я до скрипа сдавил руль.
Лина сидела как разозлившийся воробей и дышала так громко, что я ждал, когда ее прорвет.
Это моя дочь. Ее точно прорвет.
Черт.
Как все дебильно вышло. Сидела бы Варя и дальше ничего не знала, но понадобилось Зое набрать меня именно сегодня. Как рог изобилия, только с неприятностями.
Ну ничего.
Я сделаю как мне надо и все быстро забудут про этот звонок.
И колонки эти тупые из дома повыбрасываю.
Бесят.
Хотелось сейчас надраться как свинья и впасть в беспамятство, прям чтобы до блевоты и соплей. Чтобы не слышать ни звонков, ни голосов. Чтобы мозг ушел в автономный режим.
Но мне нельзя. У меня дочь, жена на последних сроках и, твою мать, любовница.
— Идем провожу, — сказал я дочери, но она не шелохнулась. Сидела как в камень превратившаяся и смотрела перед собой.
— Мальчик значит будет? — спросила Лина и сдавила свои маленькие ладошки.
Пальцы, ноготки, тут же впились в кожу, и дочка чуть ли не до дрожи напрягла кулачки.
— Лина, тебя это не касается.
— А кого касается? Зои этой твоей? Да? Конечно она же тебе мальчика родит... —Лина надулась и фыркнула, сложила руки на груди и вдавилась спиной в сиденье.
— Ты не доросла, чтобы обсуждать такие вещи и тем более в таком тоне со мной говорить, — холодно заметил я хотя внутри уже расхреначил всю гостиную и вместе с ней террасу. Бесило. До зубовного скрежета бесила эта ситуация.
— А Зоя доросла, чтобы детей тебе рожать? — крикнула зло Лина и резко выскочила из машины. Дверью шваркнула с такой силой, словно бы ударил стокилограммовый мужик, а не десятилетка. Я сдавил пальцами переносицу и вышел следом.
Лина побежала по подъезду прямо на третий этаж и забарабанила в дверь тещи.
Открыл тесть и долго смотрел на меня. Я засунул руки в карманы и вытащил из левого бумажник. Достал карту и протянул Георгию Васильевичу.
— Лине на конфеты, — сказал я, не обращая внимание на показное равнодушие и просто положил карту на столик у двери. Дочь без слов ввинтилась в квартиру мимо деда, и тут тесть спросил:
— Довел мою девочку, да? — тесть у меня мужик правильный, поэтому ни о каких хороших отношениях речи больше не могло идти, он не поймет, а станет бить себя левой пяткой в грудь, что сам поднимет моих дочерей.