– В объятиях новой любовницы, Марк? Это смешно! Не желаю даже слушать это бред! – резко срываюсь с места, чтобы попытаться его обойти.
Но муж успевает схватить меня за локоть. Одним резким движением разворачивает к себе. Его пальцы с силой впиваются в мою руку. Я морщусь от боли, пытаясь высвободиться. Глаза Марка страшно сверкают.
– Нет, милая моя. Ты будешь меня слушать. Благодаря мне у вас с Яном есть все. Ты никогда ни в чем не нуждалась. Ни дня в своей жизни не работала. И еще говоришь мне, что я ужасный муж?
Вырываюсь. Делаю несколько шагов на безопасное расстояние.
– Да засунь в жопу свои бабки. Просто признайся, тебе плевать на всех кроме себя самого! – с ненавистью бросаю я ему.
В ответ он наигранно смеется. А затем, пронзая меня взглядом, презрительно говорит:
– Ты все правильно сказала. Ты “пыталась меня простить”. Но, на самом деле, ежедневно трахала мне мозги, вызывая чувство вины. Тогда – это была случайная ошибка. Но сейчас, это ты виновата! – громко восклицает он, тыкая в меня пальцем.
Смотрит по сторонам, театрально разводит руки в стороны. Словно стоит на сцене или выступает на суде присяжных:
– Ты не ценишь ни-че-го, что я для тебя делаю. Ты превратила наши отношения в обитель скорби. Ты глотаешь свои гребанные успокоительные. Стала душной, невыносимой! Ты, ты разрушила наш брак! – говорит уничижительным тоном, сверлит ядовитым взглядом.
От несправедливости поджимаю губы. Чувствую, как подступают слезы. Марк делает шаг в мою сторону. Я – два назад.
– Я работаю целыми, Ада, – говорит, делая над собой усилие, чтобы не орать, но теперь в его интонации вибрирует угроза. – Из кожи вон лезу, чтобы вы с сыном ни в чем не нуждались. А ты даже не пытаешься меня понять.
Смотрю на него с опаской. Он выдерживает эффектную паузу. Нервно проводит пятерней по волосам. Бросает в мою сторону полный страданий взгляд. Которому я не верю ни секунды:
– Но я тоже не железный! – говорит, напрасно ища в моих глазах участия.
Разглядываю мужа, словно незнакомца. Он сам вообще верит, в то, что говорит? Или меня считает полной дурой?
Возможно, так оно и есть… Прожить в браке с человеком десять лет и настолько в нем ошибаться.
Марк делает глубокий тяжелый вдох и закрывает глаза. Нервно жду, что будет дальше. Мне откровенно хочется просто закончить этот разговор. И уехать из этого дома.
– Прости, – вдруг произносит он приглушенным голосом. – Если бы я мог вернуть прошлое, я бы хотел все изменить.
Муж приближается ко мне. Смотрит умоляюще:
– Мы можем все исправить, если ты дашь мне еще один шанс.
Он протягивает мне руку, словно приглашая на танец. Его слова звучат эхом из прошлого. Все это мы уже проходили.
– Нет, Марк. Я больше так не могу, – качаю головой. – Мы разные. И я, правда, думаю, что нам стоит дать друг другу свободу. Так будет лучше для всех.
Муж застывает с вытянутой рукой. В комнате повисает молчание. Его лицо краснеет, а на шее пульсирует надувшаяся венка. Когда я снова начинаю говорить, то даже сама поражаюсь, как громко и уверенно звучит мой голос:
– Я хочу развод. Когда у Яна закончится учебный год, мы вернемся в Петербург. Без тебя.
Глаза мужа мгновенно становятся ледяными. А лицо превращается в страшную маску. Тени сгущаются вокруг его глаз и искривленного рта. Словно в него вселился дьявол.
Сердце бешено стучит, предупреждая об опасности. Моргаю несколько раз, чтобы прогнать это видение, но не помогает. Кажется, что еще мгновение, и Марк меня ударит. До этого момента я никогда так не боялась своего мужа.
Смотрит исподлобья, тяжело, все его тело напряжено. Звериным рыком он произносит слова, которые куда хуже удара:
– Проваливай, если так хочешь. Мне плевать! Но если ты подашь на развод, то больше никогда не увидишь сына. Это я тебе гарантирую!
Глава 8
– Мам, а вы что, поругались с папой? – спрашивает Яник, откусывая сосиску.
Вчера он ничего не заметил. Забрала его от Милы ближе к полудню. Ну, а Марка не было дома до поздна.
Но сегодня, в воскресенье, уже не так просто скрыть от него нашу холодную войну. Марк буркнул, что завтракать не будет и ушел на пробежку.
Вот и что ответить сыну? Как объяснить, что происходит?
– Да, Яник, мы поругались с папой немного. Иногда у взрослых так бывает, – неопределенно отвечаю.