– Ян, сделай глубокий вдох, – говорит мужчина рядом, совершенно спокойным голосом. – У тебя что-то болит? — и осматривает Яна.
Тот трясет головой и садится, поправляя шлем.
– Думаю, с ним все в порядке, – говорит мне мужчина. – Ветер выбил его из седла. Случается.
Случается?? Поворачиваюсь на голос. Обезумевшим взглядом смотрю на него. И встречаюсь с невероятно синими глазами.
– С чего вы взяли? Вы доктор? – возмущаюсь его легкомыслию.
– Мам, да все хорошо, – подтверждает сын. – Я только на секунду упал.
К нам подбегает тренер-Раиса:
– Доктор уже в пути, – сообщает она запыхавшись.
– С ним все в порядке, – снова уверяет мужчина с синими глазами. Протягивает руку Яну, помогая ему подняться.
– Вы этого не можете знать наверняка! – снова возражаю ему, тоже поднимаясь с колен, отряхивая штаны.
Да кто он такой вообще! А если у Яна сотрясение? А если внутреннее кровотечение?
– Ничего страшного не случилось, – отвечает он невозмутимо, вставая в полный рост. – Нужно продолжить занятие. Чем быстрее он снова сядет в седло, тем лучше. Чтобы не осталось страха падения навсегда.
– Нет! Это мой ребенок! – заявляю ему, прижимая к себе Яна. – И доктор будет решать, когда ему снова садиться в седло!
Но сын от меня отстраняется:
– Мама, да все в порядке. У меня ничего не болит, – говорит, насупившись.
А на арену уже забегает доктор с чемоданчиком. Кидаю гневный взгляд на синеглазого. Тот стоит в стороне и смотрит на меня, как на чокнутую мамашку.
Доктор начинает осматривать Яна, сын раздраженно гаркает:
– Не надо меня трогать! Я же сказал, со мной все в порядке!
– Ян! Дай доктору тебя посмотреть! – пытаюсь его успокоить. Но он вырывается.
– Ян! – вдруг громогласно говорит синеглазый.
Все замолкают и поворачиваются на его властный голос, включая моего сына. Мужчина подходит к сыну, садится перед ним на корточки и говорит:
– Ты хорошо держишься в седле. Но потерял контроль над лошадью при последнем прыжке. Ничего страшного. Мы это исправим, – кладет руку на плечо Яна. – Теперь дай доктору тебя осмотреть. А потом иди и проверь, как там твоя лошадь. Ты не забыл, что только ты отвечаешь за нее?
Ян покорно кивает и тихо поворачивается к доктору. А я не знаю, благодарить этого мужчину или вставить ему люлей, что повысил голос на моего сына! Но, пока я раздумываю, тот разворачивается и уходит. Да и слава богу!
Выдыхаю с облегчением, когда доктор убеждает меня, что с сыном все хорошо
Ян уговаривает меня продолжить занятие. Они с Астрой, его лошадью, снова выходят на арену. Смотрю за происходящим, затаив дыхание. Сын забирается в седло. Вижу, как изменилась его осанка. Она стала еще увереннее. Он хлопает Астру по загривку. Плавно начинают проходить дистанцию.
Замечаю, как синеглазый мужчина на противоположном конце арены показывает моему сыну большой палец вверх. Да кто он вообще такой?
Не знаю, остался бы страх у Яна, если бы он не продолжил занятие. Но у меня он точно остался. Следующую неделю всячески отговариваю ребенка от участия в соревнованиях.
Но он категорически отказывается и злится на меня каждый раз, как поднимаю эту тему. Ах маленький упрямец! Характер точно как у папы.
– Роб говорит, что у меня отлично выходит! Я планирую победить! – заявляет сын.
– Кто такой “Роб”? – уточняю я нахмурившись.
– Ну тот дядя, что помог мне тогда подняться. Он часто бывает в КСК. Ухаживает за лошадьми, и сам катается.
Надо будет спросить при случае у Раисы, что это за “Роб”, который раздает детям налево-направо непрошенные советы.
Однако сейчас есть дела поважнее. Я ломаю голову, как найти работу, которая позволит мне хотя бы снять квартиру и сводить концы с концами.
День за днем я прокручиваю бесконечную ленту с вакансиями. Откликаюсь на все более-менее приличное. Но получаю отказ за отказом из-за отсутствия опыта.
Захлопываю ноутбук, бросаю взгляд на часы. Почти полночь. Сын спит. Марк пришел с работы, как обычно, поздно. Уже не спрашиваю, где он пропадает. И, честно говоря, знать не хочу. И мы вообще, почти не разговариваем.
Вспоминаю, что мне нужно было забрать в нашей спальне чистую пижаму. Решаю, пока муж в душе, как раз проскользнуть в комнату.
Крадусь, как вор, ей богу, в собственном доме. И, конечно, как раз в тот момент, когда я открываю комод, Марк выходит из душа с полотенцем на бедрах.
Я застываю. Невольно смотрю, как капли воды стекают по его накаченному прессу. Мое тело, изголодавшееся по тому, чтобы быть любимым и обласканным, откликается вопреки желанию.
Меня охватывает такое смущение, словно это не мой муж, а совершенно посторонний мужчина. Сейчас я отчетливо вижу, как мы сильно отдалились за последние дни.