Аккерман огибает мое кресло и останавливается за спиной. Ощущаю его взгляд каждой клеточкой своего тела. Кажется, одно неверное слово или движение, и он растерзает меня, словно дикий зверь.
Упирается руками в спинку кресла:
– Что натолкнуло вас на мысль, явиться сюда оспаривать мои решения и указывать, как распоряжаться моими же деньгами? – медленно, выговаривая каждое слово, рыкает мне над самым ухом.
Прийти сюда – однозначно было ужасной ошибкой! Ненормальный психопат! Мое сердце колотится так сильно, что отдается эхом в ушах. И я уже готова расплакаться от отчаяния. Кислорода в помещении стремительно становится меньше. Дышу уже так часто, что кружится голова.
Просто извинюсь за свою дерзость и уйду. Собираю остатки храбрости и резким движением поднимаюсь с кресла. Оборачиваюсь и сталкиваюсь с ним прямо лицом к лицу. Мои рецепторы улавливают дурманящий запах его парфюма. Что-то с нотками ладана.
– Я… я… – но волнение охватывает меня еще сильнее, прошибает ледяной пот. Перед глазами мелькают черно-белые мошки, руки и лицо немеют. Еще мгновение, и вся комната кружится, колени подкашиваются.
А дальше — ничего не помню. Проваливаюсь в темноту.
– Ада? Ты в порядке? – слышу обеспокоенный голос прямо рядом с собой, сквозь громкий стук собственного сердца в ушах.
Чьи-то сильные руки подхватывают меня. Открываю глаза и вижу перед собой лицо, в котором узнаю Роберта Аккермана.
Чччееерттт!
Облизываю пересохшие губы и пытаюсь что-нибудь сказать. Но получается только неразборчивый стон. Мое тело все еще плохо слушается.
– Тебе лучше сесть, – мягко говорит он.
Аккерман бережно усаживает меня обратно в кресло. Потом идет к бару и возвращается со стаканом воды.
– Вот, выпей немного.
Пробую взять стакан трясущейся рукой. Заметив это, Аккерман присаживается рядом на корточки, накрывает мою ладонь своей и помогает поднести стакан ко рту. Делаю несколько маленьких глотков. Вода ледяная.
С трудом осмысливаю, что произошло. Какое-то время мы просто смотрим друг на друга в тишине, пока я постепенно прихожу в себя.
От суровости на лице Аккермана не осталось и следа. Как будто передо мной его брат-близнец. Добрая версия.
– П-простите, – наконец, смущенно выдавливаю я. – Не знаю, как это случилось.
Опускаю глаза и натыкаюсь взглядом на то, как Роберт все еще сжимает мою руку. Тоже заметив это, поспешно ее отпускает и резко встает. Но я успеваю заметить мимолетную тень смущения.
Все-таки он тоже человек! Это радует.
Но едва я успеваю подумать об этом, как от человечности не остается и следа:
– Раз вы пришли в себя, может, объясните, что здесь происходит? – говорит в своей привычной надменной манере.
Обходит стол и садится обратно в кресло.
Теперь ты меня не напугаешь, Аккерман! По крайней мере, теперь я знаю, что ты не конченый садист. Не мог он просто так меня позвать, чтобы попугать.
– Прошу прощения еще раз, – даю себе слово больше не реагировать на его провокации. – Вы правы, возможно, с моей стороны было слишком дерзко просить о встрече. И я тут не для того, чтобы ставить под сомнения принятые вами решения…
Ставлю стакан с остатками воды на стол. Аккерман следит за каждым моим словом и движением.
– …Я хотела узнать, есть ли какая-то возможность сейчас или в будущем, чтобы вы изменили свое решение?
Роберт наклоняет голову чуть в бок и прищуривает глаза:
– Почему этот фонд так важен для тебя? – спрашивает он. – Только не надо рассказывать мне сказки про благотворительность и спасение мира.
Он прав. Я очень горжусь тем, что делает Фонд, и, что я могу быть вкладом в это дело. Но я бы точно не была бы здесь, если бы не мое отчаянное положение.
Как я могу рассказать ему обо всем, что творится между мной и Марком?
– Ада, – произносит мое имя угрожающе. – Я всегда вижу, когда мне собираются солгать. Я ненавижу ложь.
От этих слов чуть не подпрыгиваю. Будто он меня застукал на месте преступления. Резко становится жарко. Он реально видит всех насквозь?
– Я…я не могу сказать всю правду, – мямлю. – Но мне очень нужна эта работа.
Аккерман снова прищуривается:
– Тогда давай проверим, насколько, – на его лице появляется наглая ухмылка. – Я готов снова стать покровителем вашего Фонда. И не только Фонда, – снова скользит по мне похотливым взглядом. – При одном условии.
От его взгляда у меня внутри все переворачивается. Сердце подпрыгивает. Ч-что он имеет ввиду?!