Уставший взгляд бесстрастно сопровождает мои дерганные действия. Я взвинчена до предельного предела. Вдавливая шпильки в пол, резво иду, не разрывая зрительного контакта.
Суворов откидывает ручку в сторону, влипает затылком в мягкий подголовник, наблюдает. На безмятежном лице ни капли вины. Словно вчера ничего не было. В том числе долбаной «угонщицы» тоже.
Сволочь ты, Саша. Всю жизнь я тебя люблю до одури. С семнадцати лет как на бога смотрю. А ты? А ты-ы?!
Внутри кричат эти слова, кровью через кожу выходят. Не прощу. Никогда не прощу.
Швыряю на стол пачку денег. Не делая пауз, быстро говорю, глядя прямо в глаза.
- Деньги. За манто. Саш, я хочу развод.
- Маринка, ты рехнулась? Какой развод?
3. Давай сделаем это по-быстрому.
- Обычный.
В глазах мужа загорается злость. И я клянусь, что это непростая злость, она буквально смешивается с неприязнью и нетерпеливым раздражением. Бесит его.
А меня не бесит! Да?
Да я едва жива от неизвестности. Он не объяснил ничего, просто завалился спать. Устал с шамотрами отдыхать, сволота такая. Подлец.
Ха! Нет, вы видели?
Как же я зла. И знаете, я благодарна раздирающей злости. Она мне ой как помогает. За слепящим спасительным чувством хотя бы не рыдаю. Не слезинки не увидит. Да если надо зацементирую вырабатывающие солевые потоки каналы.
Пинком отодвигаю тяжелое кресло. Не стоять же истуканом. Судя по всему, разговор не короткий будет.
- Ты с цепи сорвалась?
Не отвечаю. Прикрываю глаза и представляю, как тушу колотьбу внутри густой пеной. Ни за что не опущусь до склок и позорных выяснений. Я, мать вашу, гордая! Не хочет меня больше и не надо.
Восемнадцать лет псу под хвост. Зачем? На кого он меня променял? Разве я плоха? Ведь все на месте. И стройная, и мало в чем отказываю, и любой каприз. Что еще надо!
Меня накрывает. Как бы не старалась держаться, распарывает кожу без наркоза. Варварское рассечение надвое.
- Вот черт, – шипит Суворов.
Легко поднимается, распахивает окно. Щелкает сигналкой, заставляя машину замолчать. При каждом движении форменная рубашка натягивается, как вторая кожа. Сорок два года, а выглядит на зависть многим. Мужественный, брутальный. Даже фамилия как никому подходит. Суровый Суворов.
Боже … Помоги мне.
Да я до сих пор как на икону на него смотрю. Люблю до дрожи. Когда спит смотрю на него, от нежности сердце заходится.
Тяжело сглатываю. Прячу глубже горечь, маскирую со знанием дела. Научилась.
Не зря в ведомстве работаю. Тут такое сплошь и рядом. Волей-неволей прилипает.
- Так что там у нас, Марин? – распахивает шире раму и закуривает.
Пристально смотрит на меня. Не торопясь, ведет взглядом по телу. Угу. Мне стыдиться нечего. Пусть освежает в памяти. Только теперь по всей видимости Сашу ничего не интересует. Молодые в фаворе, да?
М-м-м. Зубодробительно больно. Дергает, как при пульпите.
- У нас? – вздергиваю бровь. – У нас ничего. Только развод. Давай сделаем это по-быстрому.
Не меняясь в лице, Суворов ровно произносит.
- Зачем?
И вот тут все.
Вся выдержка лопается. Как мыльный пузырь схлопывается. Издевается надо мной? Мне только на минуточку хочется представить, если бы была обратная ситуация, какова была бы реакция мужа, м? А я бы в ответ вот так, как он.
Слепые мечты. Я женщина всего лишь. Такому не бывать. Сия привилегия позволена таким, как Суворов. Всесильным!
Ненавижу его профессию. Черта с два выведешь на эмоции. Не поймешь правду говорит или нет. Я как будто под рентгеновским аппаратом сама нахожусь, а его самого прочесть невозможно. Непробиваемая скала. Ноль переживаний. Их просто НЕТ!
- Хватит, а! Не делай из меня дуру.
На мой выкрик шевелит резко шеей. Единственная реакция, на которую сподобился.
- У тебя кто-то появился? За развод так хлопочешь.
У меня. Кто-то. Да он издевается, что ли.
- Саш, ты безопасник, – если бы я только подумала об измене, то муж узнал бы без вариантов сокрытия с моей стороны. – Смеешься?
- Я просто поддерживаю твой бредовый разговор. Короче, Марин. Херню прекращай нести, хорошо?