– Погодь, Тим… Я хочу поговорить с этой Ликой. В каком отеле она остановилась?
– «Четыре сезона». Хорошо знаю эту гостиницу, которая кишит клопами.
– Боже… Однако мы все же туда сходим, ладно?
– Ладно, ладно, – снимая ремень с шорт, говорит Тим. Складывает его пополам и бьет по своей руке.
– Эй, зачем это сделал? – спрашиваю с подозрением.
– Воспитывать тебя буду.
– Меня уже поздно, – отвечаю со смешком. – Отбилась от рук совсем.
– Значит, нужно отбить тебе попу и станешь как шелковая.
– Ой, перестань. Не впечатляет.
– Правда? – отбрасывает ремень и прыгает на меня. Визжу от страха, что задавит, но он падает на свои руки, и я остаюсь цела.
– А так впечатлил? – интересуется.
– Очень, думала, что раздавишь меня, как букашку.
– Мой Светлячок, – пожирает мои губы. – Я люблю тебя.
В моей груди образуется огненный шар, и мне становится трудно дышать. Он сказал, что любит меня. Боже, боже…
– Мы же просто трахаемся или…? – уточняю.
– Или, – отвечает он, впиваясь ртом в мою грудь. – Я защищу тебя от бывшего мудака, слышишь, Светлячок?
– И как ты это сделаешь?
– Поеду в Москву вместе с тобой.
– Что-о? А как же отель? Гавайи, серфинг?
– Для меня сейчас нет ничего важнее тебя. Я не позволю куску говна тебя обижать, поняла? – расцеловывает моё лицо.
Я обескуражена и счастлива. У меня есть защитник! Это не просто секс на отдыхе, это большее. Тимофей не даст меня в обиду. Господи… мои дети его полюбят. Как его не любить?!
Дети!
– Тим, стоп, подожди… Мне нужно кое-что сказать тебе.
– Ну что такое? – спрашивает недовольно, отрываясь от моего соска.
– В общем, тут такое дело… У меня трое детей.
– Правда?! А я думал, четверо. Ну, слава богу, что только трое, – в его голосе звучит сарказм. Отшутился, ладно зачтено.
– Я просто хочу, чтобы ты знал, на что идешь.
– Дорогуша, я уже посчитал твое потомство: мелкая заболела, сыну ты звонила сама, а со старшей дочерью я даже имел честь поздороваться по телефону, когда она звонила на мой номер.
– Да, точно, – шлепаю себя по лбу.
– И да, меня и восемь детей не остановят быть с тобой, Ириска… – влажно целует меня в нос, и я морщусь. Нет, мне не противно – щекотно просто.
– Кстати, о детях! – спохватываюсь. – Будь добр надеть презерватив.
– Понял-принял, – смеется он.
Спустя двадцать минут, которые мы проводим в жаркой агонии…
– Он порвался, – Тим демонстрирует мне испорченное изделие из латекса.
– А я говорила – не гони так!
– Это ты кричала: быстрее, еще быстрее, – возмущается Тимофей.
– Правда?! Ничего не помню, – розовею от смущения. – Я была не в себе.
– Я так и понял, – ржет.
– Ладно, что делать-то будет? – спрашиваю растерянно. – У меня нет с собой Пастинора. Не думала, что мне понадобится такая вещь.
– Решать проблемы по мере поступления, м-м? – иронично вздергивает бровь.
Соглашаюсь, скрепя сердце. Не факт, что я забеременею, далеко не факт. Дни вроде как безопасные по календарю. Всё равно страшно. Ну куда мне еще ребенок? Тем более, которого нагуляла…
– Ах, нагуляла, да?!
О боже, я произнесла это вслух?
– Прости, я не это имела в виду.
– А сказала именно это: что ты со мной просто гуляешь, отдыхаешь. Я для тебя пляжный мачо, который склеит твоё разбитое сердечко, так? Уедешь и для жизни найдешь себе другого мужика, верно?
– Пожалуйста, не сердись. Ты все неправильно понял.
Тим психует, оборачивается полотенцем и идет к входу, который ведет на крышу. Иду за ним голышом. Нет времени одеваться.
– Тимофей! Я тоже тебя… – запинаюсь, – люблю, – добавляю, и он останавливается.
Глава 28
Я не готова к таким переменам – теоретической беременности и присутствию Тимофея в Москве. Он ведь обещал, что вылечит меня сексом – и вылечил. Но как нам быть дальше? Тим ассоциируется у меня с Гавайями – островами счастья, и он совершенно не вписывается в мои московские будни.
Тим срывает с себя полотенце и голым ныряет в бассейн. Сажусь на корточки возле бортика и наблюдаю за ним. Ну вот, обидела хорошего человека.
– Я благодарна тебе за всё, – говорю громко, чтобы услышал. – Что помог мне пережить эти черные дни моей жизни.
– Но я недостаточно хорош для совместной жизни? – ядовито усмехается.
– Нет, ты очень даже хорош! Просто мы договаривались совсем о другом.
– Мы вообще ни о чем не договаривались, – режет он и уходит под воду.