С шипением кончает в меня. Не одна я тут перевозбуждена. Поправляю трусы и хихикаю. Он заправляет член в шорты, и очень вовремя – к нам на огонек забредает какая-то парочка. Они испуганно шарахаются от нас в сторону, видимо, пришли за тем же, что и мы – потрахаться возле пальм.
Уже стемнело. Возле мусорного бака, воровато озираясь, снимаю испорченные трусы и выбрасываю их. Оставляем наше укромное место другой развратной парочке и идем гулять по пляжу. Тиму не дает покоя мое безтрусиковое состояние, и он постоянно норовит залезть ко мне юбку. Держу глухую оборону, хотя отбиваться от его настойчивых рук всё труднее и труднее.
Снимаю обувь и бегу по кромке воды босиком, как в первый день приезда. Тим снимает мои бега и дуракаваляния на камеру. Интересно будет потом посмотреть.
Тим покупает гавайское мороженое, которое представляет собой стружку обыкновенного льда с оранжевым сиропом. Эдакий сладкий снежный сугроб. Кормим друг друга с ложечки, пока в горле не начинает першить от холодного угощения.
– Обещай, что ты не вернешься к мужу? – требует Тим, пересаживая меня со скамейки к себе на колени.
– Конечно, обещаю. Он не представляет для меня интереса, как мужчина.
– Хочется в это верить, – утыкается носом в мою шею.
– Я тебе даже больше скажу: он мне противен.
– Это меня радует.
– Хочу только тебя, – кладу ладонь на его пах и нежно сжимаю.
– Ах, Ириска. Щас насажу, доиграешься…
– Все интимности только в номере, – игриво грожу пальчиком.
Столько секса на природе за всю мою жизнь не было, сколько с Тимом на Гавайях. И должна признаться, мне всё понравилось. У меня даже морщины на лице исчезли, удивлялась сегодня утром, когда умывалась. Прям девочка-припевочка. За Олькину сестру старшую примут. Хе-хе! Так что, обломись мой СТАРЫЙ муж, я к тебе не вернусь. Даже близко к себе не подпущу, и не надейся. Выйду замуж за господина Тархуна, но не тебе назло, а себе на радость!
– Ты с кем мысленно разговариваешь? – ревниво интересуется Тим.
– Ой, прекрати.
Вот кто ведьмак – так это Фей. Мысли мои читает постоянно.
– Просто думала о нас с тобой, – изворачиваюсь. Как-то не комильфо признаваться любимому, что в голове разговаривала с бывшим. Это всё катарсис! До сих пор счастлива и парю, словно у меня выросли крылья.
С детьми сегодня говорила, со всеми тремя. Они напуганы, но бабушка приехала и с ними там находится. В целом держатся хорошо. Ждут меня, обид в голосе не звучит. Ситуация улеглась, и это отлично.
– И чо надумала? – спрашивает Тим.
– Что счастлива с тобой, – отвечаю с широкой улыбкой.
– Постараюсь и впредь тебя не разочаровать. А за Монику – прости.
– Ну ты при чем?
– Что создал такую возможность, в которой она СМОГЛА это сделать. Охранник купился на её прелести и пропустил.
– Интересно, а она с ним расплатилась? – хихикаю. Интимная жизнь американки цветет пышным цветом. Я не завидую, мне кроме Тима никто не нужен. Просто удивляюсь, как можно быть такой шалавой?
– Хочешь, мы у нее спросим? – машет куда-то в бок и смеется.
Поворачиваюсь, куда указал Тимофей, и вижу Мон. Она с Дэвидом прогуливается по пляжу, в руках у неё бутылочка пива. Алкоголичка – её второе имя. А Дэвид хорош – про Лику и не вспоминает, перекинулся уже на другую мадам – общедоступную.
– Не надо, не зови её сюда, – нахмуриваю брови.
– Пойдем в мой бассейн? Там как раз воду после Моники налили чистую.
– Мм, заманчивое предложение, – обвиваю его шею руками и нежно целую в губы. – Сладенький, как гуава.
– Сочная, как папайя, – парирует он.
– Больше, больше ванильности в наших отношениях! – задорно смеюсь.
– А что, тебе перчинки хочется? – спрашивает угрожающе.
– Не надо перца, наелась с бывшим.
– Тогда терпи ванильность, – резюмирует Тим.
Глава 34
Егор
Мне очень плохо. Так плохо, что я хочу умереть. Нет, мне кажется, я уже умер там – на перекрестке, когда Лиза не справилась с управлением и врезалась в столб. Но боль говорит об обратном – что я жив.
Я словно прозрел и понял, что натворил. Предал Иру, женщину, которая была верна мне двадцать лет. Которая терпела загоны и наставления моей матери, и ни разу не выказала возмущения, не взбунтовалась, а покорно несла на себе семейный груз.
Я наговорил ей таких гадостей, за которые меня убить мало. Моя жена самая прекрасная женщина на Земле, и я верну её обратно во что бы то ни стало. Отказываюсь жить без неё. А Лиза пусть поищет себе другого.