Как же я не люблю забирать свои слова обратно.
– Хорошо. Тогда останусь, но только до вечера. Мне ведь завтра на работу.
– Эту проблему можно решить. Достаточно написать в чат, и я уверен кто-нибудь заберет у тебя завтрашнюю смену.
– В чат?
– Ну да. Я забыл тебе рассказать, что у нас в телеге есть чат, благодаря, которому я нахожусь в курсе всех новостей и проблем. Я добавлю тебя туда, если ты не против.
– Хорошо.
Василиса еще недопонимает, но глаза загораются надеждой, а я с треском проваливаю свой план по возведению барьера от Богдана. Он слишком хороший, слишком добрый, чтобы продолжать оставаться равнодушной. А я больше не хочу никого пускать в своё сердце.
– Остаешься?
Я киваю, Василиса радостно скачет.
– А можно к Маше пойти? Мы с ней в куклы играли. Можно, мамочка, можно?
– Хорошо,– снова соглашаюсь я.
Василиса опять уносится, а мы остаемся с Богданом наедине.
– Что ты сделал с моим ребенком?– недоумеваю я.
– Просто она начала общаться с другими детьми. И это один из важных этапов социализации ребенка. Марин, поверь я хочу твоей малышке только лучшее, так же как и тебе.
– Может в этом и есть вся проблема.
– Не понял.
– Не думаю, что ты всем хорошеньким женщинам с детьми помогаешь, конечно, если ты не маньяк. Почему именно я?
Богдан смотрит в сторону, отводит взгляд и от этого ощущение, что он пытается что-то скрыть.
– Это не просто объяснить.
– А ты попробуй.
Он прячет руки в карманы брюк, поворачивает голову и смотрит в глаза.
– Давай я покажу тебе комнату, где ты можешь отдохнуть. А на вечер, как ты поняла, запланирована прогулка в парк.
– Хм…ну хорошо.
Я не настаиваю на ответе, но однозначно у Богдана есть такое же слабое место, как и у меня, то о чем говорить совсем не хочется.
Глава 21
Мы поднимаемся на второй этаж. Широкая деревянная лестница как отдельное произведение искусства: перила выполнены из металла, но работа настолько тонкая, что складывается ощущение будто металлические лианы сейчас обовьют ноги. На втором этаже мы попадаем в просторный коридор из которого ведут несколько дверей в другие комнаты. Мне нравится, что стены светлых оттенков, от бежевого до мятного, от этого комната кажется просторной и наполненной воздухом.
– Вот эта комната Василисы, – Богдан показывает на первую дверь справа. – Моя комната дальняя слева, а ты можешь расположиться в комнате рядом с Василисиной.
– У Василисы есть комната?
Я не могу сдержать удивление. Приоткрываю дверь и вижу нежно-розовые обои, белую детскую мебель. Богдан подходит и на мой немой вопрос отвечает:
– Это была комната моей дочери. Я предлагал Василисе другую, но ей понравилась эта.
– Не удивительно.
Здесь было всё обустроено с такой любовью, как я мечтала сделать для своей девочки.
– Как зовут твою дочь? И где она?
Я прохожу в комнату, Богдан следует за мной.
– Не зовут…звали.
Резко оборачиваюсь, смотрю в глаза и нахожу в его взгляде тоску и грусть.
– Что случилось?
– Неоперабельная опухоль головного мозга…Ксюша умерла три года назад. После этого мы с женой так и не смогли начать жить счастливо. Она винила меня. Я её… в общем, всё банально до тошноты.
Я вижу как ему сложно говорить об этом, но он продолжает смотреть мне в глаза. Что говорят в таких случаях?
Мне жаль, я сочувствую.
Но ни одна эта фраза не может передать того ужаса, который я сейчас испытываю. Не представляю, что творится у него в душе. Мне даже страшно вообразить себя на его месте. Я бы, наверно, умерла сразу.
– Прости, – шепчу я, вспоминая свои слова, сказанные со злостью в машине.
– Тебе не за что извиняться. Это же не ты её убила,– он горько усмехается.
Теперь я понимаю, почему из всего потока машин остановился только он и кинулся спасать мою малышку, рискуя своей жизнью. Понимаю почему так сильно привязан к Василисе. Мне хочется его обнять, и я подхожу к нему, едва касаясь провожу по небритой щеке. Чтобы дотянуться до его шеи и обнять мне нужен стул, поэтому обнимаю его за талию. Прижимаюсь щекой к груди, словно хочу впитать его боль и поделиться своей.
Богдан вынимает руки из карманов и приобнимает меня за плечи.
– Не надо так расстраиваться. Уже всё хорошо. Я это пережил.
– Даже не представляю как.
– Наверно, так же как и ты.
– Я её ещё не пережила. Мне страшно подумать, что муж может забрать Василису.