— Огнеголовые глупы, как дикие звери, — с сомнением говорю я, вслушиваясь в душераздирающий звук детского крика. Так может плакать только ребенок, потерявший родителей, безутешно и горько, словно надежда умерла навсегда.
Мы заходим за один, особенно гигантский валун, высотой метров в десять, на вершине которого, под невероятным углом торчит огромный раскидистый дуб, а половина его корней смотрит в небо.
— Корни, как будто кто-то тянет руки, — с дрожью в голосе говорит здоровяк. Похоже, это зрелище проняло даже его.
Мы обходим валун вокруг и наконец видим того, кто кричал.
Маленькая фигурка девочки с длинными волосами, спутавшимися в колтуны. Какого цвета ее платье понять невозможно, потому что она полностью, с ног до головы покрыта черной сажей, как маленький уголек. Виднеются лишь яркие голубые глаза и белые зубы за черными губами, да борозды на щеках, от слез.
— Прокляни меня праотцы, — это же девочка, — шепчет Чагга, — какого пекла она тут делает?
Увидев нас она перестает рыдать и замирает. В следующее мгновение она вытирает щеки, размазывая по чумазому лицу слезы.
Я тихо убираю меч в ножны, подхожу к ней и сажусь на корточки. Она отшатывается и вжимается в грань валуна, с которого ей на голову сыплются комья рыхлой земли.
— Не убивайте меня, я не хотела, я боюсь. Не забирайте его у меня!
Она быстро дышит, словно загнанный зверек и прижимает ручки к груди.
— Мы не причиним тебе вреда, — говорю я, — не бойся, мы выведем тебя отсюда. И ничего мы у тебя не заберем.
Она отворачивается, и начинает карабкаться вверх, пытаясь забраться на валун по корням.
Я едва успеваю подхватить ее, пока она не забралась слишком высоко.
Она отбивается ногами и бьет меня кулачками по руке, а потом и вовсе пытается укусить меня за кожаную перчатку.
— Да успокойся ты, — говорю я, — говорю же, мы здесь, чтобы спасти тебя.
— Меня не надо спасать! Уйдите, вы плохие! — взвизгивает она. — он говорит, что вы плохие!
— Кто говорит? — озадаченно спрашиваю я и отпускаю брыкающегося ребенка.
— Тот, кто живет в капле, говорит.
— Я князь Левиатан Айронс, никто не скажет, что я плохой человек, — спокойно говорю я, вытягивая руки вперед. — Я здесь, чтобы истреблять чудовищ. Я здесь, чтобы избавить мир от зла.
Девочка что-то шепчет в кулачок и отходит на шаг от меня. С сомнением как будто что-то обдумывая, как будто прислушиваясь к чему-то.
Чагга непонимающе смотрит на меня. А я лишь пожимаю плечами. И тут я слышу за спиной шаги.
— Мы нашли вас, слава трехглавому! — говорит Нави.
Девочка со страхом смотрит на него.
— Нет! Он говорит, что трехглавый плохой, что он злой, что он ложный, — вскрикивает девочка, и срывается с места, пытаясь проскользнуть между мной и проходом.
На этот раз, когда я ловлю ее, я держу крепко, не обращая внимания на удары и укусы. Я жду, когда девочка устанет и успокоиться, повторяя одно и то же.
— Мы выведем тебя и вернем твоим родителям, где бы они ни были, не бойся. Я клянусь тебе.
Наконец, она перестает брыкаться, и снова начинает плакать.
— Вы правда отведете меня к маме?
— Конечно.
— И вы не отберете его у меня?
— Мы ничего не будем у тебя отбирать, я обещаю тебе.
— А они? — девочка косится на солдат. — Они служат ложному богу, они могут захотеть отобрать.
— Они служат в первую очередь мне, — говорю я, глядя девочке в глаза. — Тебя никто не тронет.
13
Мари
Прошло всего два дня, а я чувствую себя так, словно целая вечность пролегает между прошлой жизнью и этой, новой, в которой я, бывшая когда-то хозяйкой всего этого, стала пленницей, к которой приставили надсмотрщика.
Смотрю на массивную фигуру Чагги, который ведет меня в сторону покоев моего мужа, и понимаю, что убежать сейчас мне не удастся. Да и куда бежать? Зачем? Леви найдет меня сразу же и вернет на то же место.
Стараюсь не смотреть по сторонам, чтобы не встречаться глазами со знакомыми слугами, и другими обитателями замка.
Слышу сдавленные шепотки со всех сторон, когда прохожу мимо обеденного зала.
Нарочно, что ли он сделал это? Нарочно унижает меня, проводя в этой шерстяной робе по самым людным местам?
За что такая жестокость? Что я сделала, кроме того, что с замирающим сердцем ждала моего мужа все эти долгие месяцы?
Наконец мы подходим к покоям моего мужа и Чагга открывает двустворчатые двери, впуская меня внутрь.
Леви стоит у окна с бокалом вина. Несколько верхних пуговиц его рубашки расстегнуты, так что видно мощную грудь с боевыми узорами.
На мгновение сердце мое сжимается от любви. Мне хочется подбежать к нему, обнять, поцеловать и забыть все произошедшее, как страшный сон. Словно ничего не было. Ни той безумной ночи, когда он вернулся, ни этих разговоров про дракона и всего остального… Не было Киры в его постели…