Я закрываю глаза и отворачиваюсь.
— Уходи, Кира, — тихо говорит Леви, и я слышу, как он приближается ко мне.
— Ты чувствовала эту силу. Ты знаешь, что она реальна. Прислушайся к огню, который внутри. И скажи, что я не прав.
14
Он обнимает меня сзади. Я хочу вырваться, но он держит крепко, словно стальные тиски сжимают меня.
— Ты нужна мне, Мари, очень нужна. Без тебя пророчество не сбудется. Без тебя все это не имеет смысла.
— Лучше я убью себя, чем буду терпеть это чудовище, — говорю я сдавленно, вцепляясь ногтями в его пальцы. — Лучше пусть меня заберет трехглавый бог.
— Пламя ярости, пламя справедливости, пламя гнева — это то, что нужно, милая моя. Ты чувствуешь?
— Я ничего не чувствую. Отпусти меня, — вскрикиваю я.
— Не отпущу, говорит он, и целует меня в шею своими горячими губами.
Я чувствую, как в груди начинает что-то разгораться. Знакомый, разъедающий изнутри огонь ярости, что тогда, в ту ночь загорелся во мне. Но теперь я знаю, что с ним делать. Кажется я знаю.
Я направляю всю силу в свои пальцы и с удивлением осознаю, что сил хватает. чтобы разжать хватку моего мужа.
— Вот она! — с восторгом говорит Леви, — вот она твоя сила, видишь? Посмотри на свои руки.
Я отталкиваю его и смотрю на руку. Она сияет ярким огненнным светом.
— Твоя рука может жечь огнем справедливости, милая, ты сможешь выжигать все, что служит скверне. Ты сможешь лишь подняв руку истреблять целые армии, если будешь верить. Вот, что это такое. И это правда.
— А что, если я захочу истребить тебя, мерзавец? — рычу я, чувствуя в своем голосе звериные ноты. Теперь я уже начинаю бояться саму себя. Страшиться того, что могу сделать.
Он берется руками за свою рубашку и раздирает ее. Пуговицы летят на пол с металлическим звоном. ОДна, за другой.
— Сделай это, — говорит он и улыбается.
Я закрываю глаза и посылаю в руку столько ярости, сколько во мне есть. Огромный шар уничтожающего света вылетает из моей руки, словно шаровая молния. И с нестерпимым грохотом и треском врезается в грудь Леви.
Он начинает хохотать, словно безумный. Грудь его горит, как горят самые яркие костры. А следом за этим все его тело покрывается линиями золотого огня, следующими за линиями выступающих кровеностных сосудов.
— Что я сделала?
— Ты поделилась со мной, птичка моя.
Я с ужасом вижу, что за спиной мужа вырастают огромные черные крылья, заполняя почти все покои. Он взмахивает ими, сшибая со столов все предметы, а затем хватает меня.
— Отпусти! — кричу я.
— Злись еще больше, милая, злись, а я буду получать больше силы.
— Немедленно отпусти меня, подонок!
Я выпускаю еще один огненный шар прямо ему в лицо.
В следующее мгновение лицо Леви перевоплощается в морду ящера с острыми зубами и огромными глазами рептилии.
— Ты чудовище! — кричу я в ужасе, вырываясь из его хватки.
— Я дракон! Первый дракон! — рокочет он. Не обращая внимания на то, что крушит все вокруг себя хвостом, вырастающим на глазах. — И ты помогла мне, моя любимая.
— Я не помогала!
— Помогала, — говорит дракон, приближая ко мне свою чешуйчатую морду. — Смотри, что я могу благодаря тебе.
Он подходит к окну и проламывает стену, впуская в помещение ветер и воздух с улицы. А в следующую секунду он спрыгивает вниз.
Черные крылья раскрываются и дракон вырастает в размерах, становясь всеб ольше и больше.
Я с ужасом смотрю на то, как он взмахивает крыльями и летит вверх, заставляя кроны деревьев колыхаться от ветра, что создают его мощные крылья. Люди внизу начинают кричать и прятаться.
— Я ваш бог! — рокочет дракон, оглашая окрестности своим нестерпимо громким голосом, пробирающим до самой утробы. — На колени! Вы все, на колени!
Он делает еще несколько взмахов и взмывает вверх, после чего изрыгает из себя струю ослепительного пламени, которое кажется ярким даже на фоне самого солнца.
— Что я наделала…. — шепчу я, глядя на свои руки, которые минуту назад метали огненные шары. — Неужели это все из за меня?
— Из за тебя, — слышу я мрачный голос из за спины. — Теперь он стал еще сильнее. Надеюсь, ты довольна.
Я поворачиваюсь и вижу Киру. Она не прячет лица, показывая мне свой ожог. И на какое-то мгновение мне становится даже жалко ее.
— Я не хотела…
— Чего не хотела? Этого? — она насмешливо указывает на дракона. — Или этого?
Палец ее указывает на собственное лицо.
— Я не знала…
— Он будет править этим миром, Мари, — говорит Кира, поправляя свое изодранное платье. — Он добьется чего угодно. Он силен, он хитер, он безумно умен. И он не Левиатан Айронс, он что-то другое.