— Что же мне делать?
Проходя мимо одно из пустующих комнат для гостей, я тихонько захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Долго стою, прислонившись к двери спиной, пытаясь унять дрожь в коленках.
Ложусь на пустую кровать и безучастно задерживаю взгляд на сером проеме окна, через который пробивается свет луны, тускло освещая мебель и ковры в комнате.
И только сейчас позволяю чувствам выйти на волю. Все тело сотрясается от рыданий, внутри, где-то в груди, словно завязывается тугой черный узел, не дающим мне вдохнуть.
Мой муж вернулся, но словно бы вернулся не он. Он здесь, спокойно спит в нашей спальне, но я никогда не чувствовала себя так одиноко, как теперь.
— Что же мне делать? — шепчу я, сжимая в руке промокшую от слез молитвенную петлю.
Но мне отвечает лишь равнодушный безмолвный свет луны.
Жмурюсь от яркого солнца бьющего мне в глаза.
Улыбаюсь, чувствуя тепло и радость от наступившего нового дня.
Сон, конечно все это был лишь сон! Леви, вернувшийся из похода, эта боль, страшная перемена в моем любимом, все это только дурной сон.
Облегченно вздыхаю и открываю глаза.
Правда обрушивается на меня со всей очевидной неотвратимостью. Я не в своей спальне. Я в комнате для гостей.
Нет, нет, пожалуйста, нет.
Трогаю языком губы, саднящие от боли. Это не может быть правдой.
С безумно колотящимся сердцем выскальзываю из комнаты и иду по коридору. Я должна увидеть его. Он же спит сейчас в нашей спальне. Или нет?
Я вижу нашу приоткрытую дверь и зажмуриваюсь. Один шаг, еще один. Я уже вижу край ковра в моей спальне, чувствую запах выгоревших свечей. В глаза бросается краешек его меча в богато украшенных ножнах, лежащего на столе.
Прикрываю рот рукой.
Все это был не сон, Леви вернулся, вернулся другим, чужим.
Я делаю еще шаг, все еще лелея безумную надежду. Но вижу кровать, а на ней лежащего Леви. Он спокойно спит, закинув одну руку за голову. Мужественные черты его лица освещает яркий луч солнца, пробивающийся из окна.
Затаив дыхание двигаюсь дальше, делая самый страшный шаг в моей жизни, и вижу то, что заставляет меня сдавленно вскрикнуть. Второй рукой мой муж приобнимает Киру, прижавшуюся к нему всем телом. Она мирно спит на его мощном плече, покрытом узорами воинской доблести, и слегка улыбается во сне.
От моего крика муж приоткрывает глаза и сонно глядит на меня.
— Где ты была? — спрашивает Леви строгим голосом.
— Я…
Вижу, как Кира открывает глаза и, резко дергаясь, бросает пристыженный взгляд на меня.
Кира, которой я верила, как родной сестре, она с ним, с моим Леви…
От осознания чудовищного предательства, грудь скручивает нарастающая нестерпимая боль и начинает темнеть в глазах.
Я пытаюсь сделать вдох, но не могу. Пытаюсь закричать, но слышу только свой жалобный всхлип.
— Госпожа, — лепечет Кира в ужасе, прикрываясь одеялом и пытаясь вжаться в спинку кровати.
— Успокойся, Кира, — равнодушно говорит Леви и сладко потягивается, — если жена где-то бегает от мужа, муж имеет право утолить жажду плоти с хорошенькой служанкой. А если жена не будет вести себя, как подобает, то и статус ее можно пересмотреть.
4
Чтобы не упасть от нахлынувшего на меня чувства бесконечного отчаяния, хватаюсь руками за изножье кровати, на которой лежит мой муж и Кира.
Это не может быть на самом деле, это неправда.
В голове крутится одна и та же мысль, одни и те же слова повторяются снова и снова. Всхлипываю и вытираю слезы руками, заставляя себя унять дрожь в теле.
Смотрю в пепельные глаза Леви, и не могу найти в них ничего, кроме равнодушия и насмешки.
— Да что ты такое говоришь, Леви? -- спрашиваю я дрожащим голосом. — Я не могу узнать тебя. Это не ты, это не можешь быть ты… Ты же любил меня, ты бы никогда не причинил мне такую боль.
Леви в ответ насмешливо улыбается и встает с кровати. Я улавливаю в его взгляде тот самый огонек, который видела вчера ночью, тот самый отблеск, что так напугал меня и невольно отшатываюсь в страхе перед этой неотвратимой властной силой.
Тело Леви теперь стало еще мускулистее, чем было раньше. В ярком солнечном свете его бронзовая кожа сияет, словно он сошедшее с неба воплощение древнего бога войны Марука, предтечи трехглавого бога.
— Это куда больше «Я» чем ты можешь себе представить, маленькая моя, — говорит он, и небрежно надевает халат. Его густые волосы рассыпаются по плечам, словно нити темного золота. Движения легки и точны, как у дикого зверя, зверя, который выспался и готов к охоте. Мой Леви всегда был сильным, властным и опасным для своих врагов, но никогда я не видела его таким. Сила, что исходит от него теперь, кажется осязаемой, бездонной, опасной, как разрушительная стихия.