— Госпожа, — с изумлением говорит конюх, явно шокированный моим видом. — Что произошло?
— Лошадь готова к прогулке? — спрашиваю я, не обращая внимания на его изумление.
— Да, как обычно, но что с вами…
В первое мгновение лошадь отшатывается от меня и встает на дыбы с громким ржанием.
— Она боится вас, госпожа, — с ужасом кричит конюх и хватает меня за плечо, но в ту же минуту отдергивает руку, словно обжегшись.
Я пытаюсь схватить лошадь под уздцы, но она снова встает на дыбы и с ужасом косится на меня.
— Госпожа, успокойтесь! — слышу я властный окрик со стороны выхода. -- Князь Левиатан просил привести вас обратно в дом. Вы что не видите, что несчастное животное боится вас, оставьте ее в покое!
Я знаю этот голос. Это Голос предводителя дружины моего мужа. Он звучит спокойно и устало.
Я поворачиваюсь и встречаюсь глазами с с ним, его сопровождает добрая дюжина воинов. Они сперва смотрят на меня, но тут же отводят взгляд. Я не понимаю, что происходит, но стоит мне посмотреть вниз, как я в ужасе осознаю, что вся одежда на мне полностью сгорела и я теперь совершенно обнажена и покрыта черным пеплом с ног до головы.
7
Сильные руки солдат хватают меня за плечи, удерживая на месте. Я пытаюсь вырваться из этой хватки, но сила которая наполняла меня еще минуту назад, словно тает от того стыда, что я испытываю, ощущая себя опозоренной перед этими солдатами. С ужасом для себя ловлю их взгляды, вожделенные, насмешливые, сластолюбивые.
— Отпустите!, — говорю я голосом, сдавленным от возмущения и ярости, пытаясь высвободиться, — как вы смеете трогать меня?
— Она горячая, как печка, даже через перчатку горячо! — говорит один из солдат, удерживающих меня и облизывает губы, глядя на мою грудь.
Нави, предводитель дружины мужа, расстегивает застежку на своем плаще и накидывает его на мои плечи. Хотя бы за это я могу его поблагодарить. Солдаты, которые успели увидеть меня обнаженной, досадливо хмурятся. Я пытаюсь запомнить их лица, чтобы потом добиться того, чтобы каждый, кто был свидетелем моего позора и не отвел взгляда, был наказан. Я не прощу никого. Хоть силы и оставили меня, но ярость, которая кипит в крови, никуда не делась.
— Вы все за это ответите! — говорю я, глядя в глаза Нави, но он ничуть не страшится.
— Мы выполняем приказ князя, госпожа, только и всего.
— Нави, ты должен мне помочь, я не могу здесь оставаться. Леви… Он вернулся другим, я не знаю, кто это, он чудовище!
— Простите, госпожа, но если вы не пойдете сами, я буду вынужден потащить вас силой. Я бы не хотел навлечь на вас еще больший позор.
Больший позор. Куда уж больше. Каждый из этих солдат разнесет молву о произошедшем во всех подробностях, и уже через час всем станет известно, что госпожа Мария разгуливала в чем мать родила по территории замка.
Я считала тебя едва ли ни родственником, разве ты не помнишь, как учил меня кататься на лошади, не помнишь, как я прибегала к тебе, слушать твои истории, когда была совсем крохой? Разве не благодаря моему отцу ты стал предводителем дружины князя?
— Я все помню, — говорит Нави и, наконец, отводит глаза. — Пойдемте.
— Ты должен помочь мне, ради всего хорошего, что моя семья сделала для тебя…
— Простите, но я должен выполнять приказ князя.
Он накидывает на меня капюшон плаща и ведет из конюшни. Я смотрю на свои руки и чувствую, как огонь, которым они горели, постепенно потухает. Я не знаю, что его разожгло и почему он погас.
— Не переживайте, что солдаты все растреплют, — говорит тихонько Нави, — если хоть один откроет рот, я лично казню его и мне все равно, даже если меня разжалуют.
Я молча поднимаю взгляд на него.
— Неужели тебе стало стыдно?
— Я дважды давал присягу князю, один раз здесь и второй там, в разломе. И я выполню любой приказ князя, даже если он прикажет мне убить себя.
— Что случилось там? — спрашиваю я, чувствуя, как меня начинает бить сильная дрожь от холода и пережитого ужаса.
— Лучше вам не знать.
— Это больше не мой Леви, — говорю я. — То чем он стал… я даже не могу выразить, насколько тяжело мне увидеть в этом существе того, за кого я вышла замуж. Как ты мог присягнуть этому… Этому, как он называет себя, дракону?
— Из пяти сотен солдат выжило только пятьдесят. — Сухо говорит Нави, проводя меня через черный ход в главное здание замка, где меньше народу может увидеть нас. — Из тридцати шести дружинников выжило только десять, включая меня, и пятеро из них тяжело ранено. Князь Левиатан спас каждого из нас… То, чем он стал. Только благодаря тому чем он стал, мы смогли выжить. Только его огонь и ярость, только его перерождение дали нам возможность отступить, когда огнеголовые наступали со всех сторон. Вы не знаете, каково там было и через что мы прошли, и я благодарю трехглавого, чтобы вы никогда не узнали.