— Значит он не заставил тебя отречься от нашей веры? — спрашиваю я с надеждой.
Он показывает мне свое предплечье, на котором намотана молитвенная петля, что я дала ему, когда они отправлялись в поход, но не говорит ни слова.
— Не так то просто отречься от того, в кого верил всю жизнь? — спрашиваю я.
— Он не просил меня отрекаться, он просил лишь присягнуть дракону.
— И ты веришь в то что он дракон? — спрашиваю я, заглядывая в темные глаза Нави. — Драконы умеют летать, разве Леви научился летать? Драконы дышат огнем и разрушают города, судя по пророчествам. Разве Леви может это делать? Что если в него просто вселился злой дух?
— Я верю в то, что я видел, — резко говорит Нави, которому я явно наступила на больное. Он явно тоже думал об этом, но гнал от себя эту мысль.
— Я вижу только безумие и злого духа, забравшегося в тело моего любимого.
— Та сила, которой теперь обладает князь, она может изменить все, госпожа, — говорит Нави, — и лучше бы вам понять это поскорее.
Он отпирает массивную дверь и силой толкает меня внутрь маленькой комнатки с крошечным зарешеченным окном под потолком.
— Зря ты это делаешь, Нави! — кричу я, пытаясьь вырваться из комнаты.
Но дверь с тяжелым грохотом захлопывается перед моим носом.
— Как только вы одумаетесь, вас отпустят, — слышу я приглушенный голос Нави по ту сторону двери.
8
Леви
Три месяца назад
Огнеголовый с оглушительным криком разбегается и прыгает, вытянув, свои когтистые лапы, он пытается добраться до моего горла, но я успеваю вонзить острый короткий клинок ему в голову, отчего та взрывается ослепительным снопом искр.
Еще двое, воспользовавшись моментом, прыгают на меня из за каменного валуна, где, похоже притаились, ожидая удобного момента для удара.
Я, делая обманный маневр, резко падаю на землю и перекатываюсь, избегая прямого удара в грудь каменным копьем. ОДновременно с этим я взмахиваю мечом и перерубаю ногу одному из нападающих.
У огнеголовых нет плоти в нашем понимании. Они полностью состоят словно бы из твердого угля и движет ими лишь сила камня, что светится в голове у каждого. Стоит пронзить ярко горящую голову любого из них, твердый уголь превращается в пепел.
Огнеголовый падает на подрубленных ногах и я успеваю вонзить в его пылающий череп длинный меч, пока другой, с воплем, бросает в меня копье.
Я уворачиваюсь, но не заметив еще одного, который тоже нападает изподтишка, чувствую, что в пластину на груди врезается что-то тяжелое.
Не удержав равновесие я падаю на землю, стараясь увернуться от огромного молота, обрушивающегося прямо на мою голову.
Первый удар попадает в землю, где только что лежал я. И тут я вижу, как голова держащего молот взрывается и за его спиной вырастает Нави, начальник моей дружины.
Он дает мне руку и помогает встать.
Я морщусь от боли, похоже, сломано несколько ребер.
— Спасибо, — говорю я с облегчением. — Ты спас мне жизнь.
— Как вы не раз спасали мою, — говорит он, и наклонившись, пргружает руку в кучу пепла, который раньше был огнеголовым.
— Таких сильных я еще не видел, — говорит Нави, и вытаскивает из пепла яркий синий камень, размером с перепелиное яйцо.
— Они становятся все сильнее с каждой волной, — говорю я. — Нужно быстрее спускаться в разлом и найти его сердце. Следующая волна может стать последней, если они продолжат так быстро набираться силы. Эти кажутся гораздо умнее тех, с которыми приходилось иметь дело раньше. Они хитрят, у них есть подобие тактики и камни в их головах куда крупнее и .
Я наблюдаю за тем, как уцелевшие солдаты оттаскивают с поля битвы раненых и убитых. Кто-то роется в горах пепла, что остался от поверженных огнеголовых, и собирает камни.
Клокочущий внутри меня яростный ужас, который всегда сопровождает меня во время битвы, теперь, после всего, превращается в тупую ноющую боль. Я стараюсь не смотреть на павших воинов. Я стараюсь не думать о том, как я буду смотреть в глаза их матерям.
Я хотел не потерять в этом походе ни одного бойца, но уже потерял два десятка в минувшие несколько дней, и сегодня пало не меньше дюжины.
— Разведчики вернулись? — спрашиваю я Нави,
— Пока вестей нет, князь.
— Придется считать их погибшими, — говорю я и с тяжелым сердцем отворачиваюсь от Нави и смотрю вдаль, туда, где виден вход в разлом.
Я посылал уже три группы разведчиков, но никто из них не вернулся. Надежды на их возвращение уже нет. Надо признать очевидное, я загубил девять человек без всякого результата.