– Голос на мать не повышай! Взрослая она, – ворчит мама, подсовывая очередной свитер.
Себя привожу кое-как в порядок. Мама помогает помыть и посушить голову. Совсем как в детстве.
Делаю легкий макияж. Если меня кто-то узнает в аэропорту, не хочу, чтобы мои чухонские фотки облетели все паблики. Надо выглядеть прилично.
– Куда прихорашиваешься? – слышу за спиной игривый голос мамы.
Понимаю, на что она намекает и внутри все бурлит от злости. Еще сто лет назад уговаривала меня “присмотреться” к Демиду. Очень уж ей хотелось породниться с влиятельной семьей Покровских. К слову, и мать Демида, была от меня без ума.
Но на первом же с ним свидании я поняла, что никогда его не полюблю.
– Что за ерунда! Я публичная личность, мне положено всегда и при любых обстоятельствах выглядеть хорошо! – возмущаюсь я.
Мама только фыркает в ответ на мой гневный взгляд. Раздается звонок в дверь, и она бежит открывать. По голосу слышу, это Демид.
Чертыхаясь, закрываю косметичку. Выползаю из ванной.
– Ну что, готова? – осматривает он меня с головы до ног.
Перспектива провести с ним бок о бок столько времени меня вообще не вдохновляет. Но я напоминаю себе, что делаю это ради своего возвращения на сцену.
Демид поднимает чемоданы и уносит их вниз. Мама суетится, проверяя, не забыла ли я чего-нибудь важного.
– Мама, хватит уже! – взрываюсь я. – Все взяла, все собрала.
Мама бросает на меня взгляд, полный слез. Перекрещивает меня дрожащей рукой.
– Береги себя, Диана, – говорит она, всхлипывая, отворачивается.
Ее слезы заставляют меня нервничать еще больше. Но и жалко ее становится.
– Все будет хорошо, мам, – отвечаю, хотя сама не до конца в это верю.
Возвращается Демид.
– Все, поехали, — говорит он и прежде, чем я успеваю, что-либо понять, подхватывает меня на руки, как пушинку.
Роняю костыли от неожиданности, но мама их бодро подбирает
— Ты что творишь? — шиплю на него.
– С этого момента слушаешься меня, – говорит он с иронией в голосе. – Или буду каждый день приносить тебе тортик.
Глава 9
Похоже, Демид решил, что он теперь моя нянька. Ни на секунду не оставляет меня в покое. Хотя, честно говоря, я бы без него не справилась. Моя нога явно не была готова к такому путешествию.
Пересадка в Стамбуле – это вообще отдельная история. Нам должны были подать коляску прямо к выходу из самолета. Но что-то пошло не так. Демид не выдержал, пошел разбираться, оставив меня сидеть на лавочке в аэропорту.
Сижу, смотрю как его мощная высокая фигура исчезает в толпе. Люди проносятся мимо, гремя своими чемоданами. В этом людском океане меня начинает укачивать.
Снова чувствую себя маленькой беспомощной девочкой. Вспомнилось детство, когда я однажды потеряла маму в торговом центре. На что-то засмотрелась, и бац – мамы нет. Стою одна в потоке людей, прям как сейчас, и сердце уходит в пятки. Мир огромный, а я маленькая. И ни одной идеи в голове, что делать. Тогда я просто начала громко плакать, надеясь, что кто-то заметит маленького человечка в беде.
Тогда эта тактика отлично сработала. Меня заметила тетя-охранница, и уже через пять минут нашли мою маму.
Мне уже не пять. А все еще страшно.
Через несколько минут Демид возвращается с коляской, выдыхаю с облегчением. Он помогает перебраться на нее. Чувствую, как он старается быть бережным, как его руки надежно поддерживают.
– У нас полчаса до посадки. Хочешь кофе или что-нибудь съесть? – спрашивает меня.
Киваю. Он катит коляску к ближайшему кафе.
Занимаем место у окна, заказываем два американо. Смотрю в окошко на гигантские стальные крылья самолетов. Нога ноет просто кошмар.
Загорается экран лежащего на столике телефона Демида. Успеваю заметить: входящий от Ольги. Вспоминаю, что так зовут его невесту.
Отвечает и отходит в сторонку. Отсюда все равно хорошо слышен их разговор.
– Оля, это важно. Диане нужна помощь. Я скоро вернусь, – отвечает он, стоя у панорамного окна.
Старается говорить спокойно, но мне кажется, я слышу легкое раздражение в его голосе.
– Оль, я сказал, скоро вернусь, – повторяет он.
Похоже, невестушка, страстная моя поклонница, не так уж и рада экстренному отъезду своего жениха. Что ж, ее можно понять. Интересно, у них все по-настоящему? Он ее любит?
Наконец, садимся в самолет до Берлина. Проглатываю очередную таблетку обезбола и пытаюсь устроится в кресле.