– Как ты? – следит за мной с беспокойством. Не дождавшись ответа, подзывает стюардессу, просит подушку.
Ну что он придумывает? Откуда у них тут подушки? Проживу уже без нее как-нибудь пару часов.
Но через минуту стюардесса все-таки приносит подушку.
– Спасибо, – говорю удивленно, сама не знаю – ему или стюардессе. Наверное, обоим.
Все-таки, сильный мужчина рядом – это приятно. Впервые я почувствовала это, когда в моей жизни появился Андрей. При воспоминании о муже, в сердце словно вгоняют ядовитый шип. Морщусь, от боли. Затрудняюсь определить, какая сильнее – в ноге или в душе.
Приземляемся в Берлине ближе к полуночи. Получаем багаж, Демид помогает мне перебраться в такси. Кажется, я уже привыкла к тому, как легко он подхватывает меня на руки. Прямо из аэропорта отправляемся в клинику Шарите.
Смотрю в окошко такси, как мимо пролетает ночной Берлин. Приезжала сюда на гастроли, но никогда толком не видела город. И сейчас хотелось бы посетить его при других обстоятельствах, погулять по этим улочкам.
Но уж как есть.
Через полчаса такси подъезжает к клинике – высоченному белоснежному зданию. Оно, еще и ярко подсвеченное, резко контрастирует с ночной тьмой. Мой свет в конце тоннеля, моя надежда.
Огромные двери бесшумно открываются, попадаем в просторный холл с высокими потолками. Нас встречает медбрат, сразу предлагая кресло, помогая мне сесть.
– Данке, – улыбаюсь ему.
Поднимаемся на лифте в отделение. В воздухе витает слабый запах дезинфицирующих средств. Как же я ненавижу больницы! Сразу нападает тревожность.
Доктор Фишер высокий мужчина с седыми волосами и в белом халате встречает нас в отделении. Выглядит как актер из Голливуда, честное слово. В жизни бы не подумала, что доктор.
От этой неожиданной детали чувство реальности начинает покидает меня. Как и в первый день после аварии, снова кажется, что все это не со мной. Словно моя жизнь внезапно свернула не туда.
Демид, мягко толкающий сзади коляску, не дает потеряться окончательно во фрустрации. Как будто чувствует мое волнение. Кладет руку мне на плечо. Будто говорит “Я здесь”.
Неужели моя растерянность так очевидна?
Демид и доктор жмут друг другу руки, затем он говорит мне на английском:
– Добрый вечер, Фрау Вишневская. Меня зовут доктор Фишер, я буду вашим хирургом, – у него сильный немецкий акцент. – Мы проведем дополнительные обследования и утром начнем операцию. Пойдемте провожу вас.
По длинному коридору катимся почти до конца. Палата у меня шикарная, нужно сказать, одноместная. С роскошным видом на город, которому мог бы позавидовать любой пятизвездочный отель.
Не успеваем осмотреться, Демида, который представился другом семьи, просят уйти – часы посещения давно закончились.
– Мой отель рядом, – говорит Демид, направляясь к выходу. – Завтра приеду к тебе. Пароль от вайфая тебе сейчас дадут, пиши и звони в любое время.
Киваю. Неловкость витает в воздухе. За десять лет мы едва обменялись парой фраз. И я привыкла воспринимать его ненавязчивые знаки внимания как должное. Наверное, я, и правда, неблагодарная. Сейчас тоже как будто воспринимаю все как должное. Хотя он нашел врачей, договорился, оплатил все, приез меня сам... Ну я свинья.
– Демид, спасибо тебе, – говорю, отлично понимая, что вряд ли это сравнимо с тем, что он делает для меня. Но что я еще могу?
Он останавливается в дверях, смотрит на меня своим пронзительным взглядом:
– Все будет хорошо, – говорит он так уверенно, что мне мгновенно становится спокойнее. – Постарайся отдохнуть.
Уходит. Остаюсь одна в тишине палаты. В голове крутятся мысли о предстоящей операции. Персонал клиники помогает мне устроиться.
Утром будят рано. Медсестра подготовливаетя к операции. Кажется, накануне мне дали какое-то мощное снотворное, потому что спала я как убитая, несмотря на волнение и боли в ноге.
Сейчас тоже плохо понимаю, что происходит. Берлин в утренней дымке похож на фотку из интернета, но никак на реальный город. Доктор Фишер заходит в палату, его высокий силуэт заполняет комнату. Он выглядит так уверенно, что на мгновение забываю о своих страхах.
— Гутен морген, фрау Вишневская, — здоровается с сильным акцентом. — Операция будет сложной, но у нас есть все шансы на успешное восстановление. Вам придется пройти долгую реабилитацию, но я уверен, что вы справитесь, — его голос спокойный, уверенный.
Я сжимаю простыню, стараясь взять себя в руки.
– Мне главное – вернуться на сцену, – говорю ему. – Я готова на все.