Он кивает, его глаза выражают понимание и поддержку.
— Я видел ваши выступления. Вы удивительны. Я тоже сделаю все, что в моих силах, — его слова звучат как обещание.
Меня везут в операционную. Пытаюсь сохранять спокойствие, но внутри все дрожит. Остальное как в тумане. Прихожу в себя уже в палате.
Голова тяжелая, будто ее наполнили свинцом. В комнате полумрак, только приоткрытые жалюзи разрезают стены на тонкие полоски солнечного света.
Первое, что вижу – лицо Демида. Сидит рядом, держит за руку. Какие же голубые у него глаза. Реально, как у хаски. Мой верный пес…
– А я думал, балерины матом не ругаются, – вдруг говорит он.
Глава 10
Пытаюсь сфокусировать взгляд на Демиде, но все равно немного расплывается. Балерины? Не ругаются матом? Что за ерунду он говорит?
– Ч-чего? – спрашиваю хрипло, причмокивая. Во рту пустыня.
– Это еще хорошо, что доктор Фишер не слышал, как ты тут трехэтажным покрывала. Все отделение обсуждает, что у них тут звезда балета, уже выстраиваются в очередь за автографом. А тут такое. Диан, я в шоке, ты материшься, как сапожник!
Демид смеется, но его голос тихий и успокаивающий. Троллит меня?
– Я?! – вскидываю брови. – Ты серьезно?
Говорю запинаясь. Язык не слушается. Жесть, вот это у меня отходняк от наркоза.
– Чесслово! – отвечает насмешливо.
Пытаюсь подняться на подушке, но ведет в сторону. Демид подстраховывает.
– На случай, если еще и признавалась тебе в любви, знай – это не правда, – пытаюсь пошутить в ответ, но понимаю, что в контексте нашей истории общения это не самая удачная шутка.
– Смотрю, ты пришла в себя, – снова ухмыляется. Но, кажется, без обид.
– Можно мне воды? – облизываю потрескавшиеся губы.
– Фишер сказал, пока лучше не надо. Можешь немного смочить рот.
Демид наливает немного воды из бутылки на тумбочке рядом и протягивает мне стакан.
– Еще говорит, что операция прошла идеально, – помогает сделать малюсенький глоточек. – Обещал, скоро будешь снова бегать.
Слова проливаются бальзамом на душу.
– Только бегать? – уточняю иронично. – А тридцать два фуэтэ смогу?
– Какая же ты требовательная! – качает головой Демид, ставя стакан с водой обратно на тумбочку. – И к себе, и к другим. Терпение, Диан, терпение.
Да уж, терпение мне еще понадобиться. Причем целая гора.
– Кстати, я обещал твоей матери, что позвонишь ей, как придешь в себя. Она там с ума сходит, – поправляет мне подушку.
– Тогда я еще не пришла, – отвечаю, закрывая глаза.
Еще все кружится, в теле слабость. Начинает снова клонить в сон.
– Отдыхай, – шепчет на ухо Демид. Прежде чем что-то успеваю понять, отрубаюсь.
Просыпаюсь, когда уже на улице темно. Сразу понимаю, что сознание прояснилось – все выглядит четким, несмотря на полумрак в палате.
Демида нет. Я одна.
Вместе с ясностью сознания приходит и адская пульсирующая боль в ноге. Стону, сжимая челюсти. Надо позвать медсестру, попросить обезбол. Вроде, где-то должна быть кнопка.
Нахожу ее возле кровати. Прибегает худенькая юркая фрау. Ставит обезбол. Спрашивает, буду ли ужинать. Есть не хочется. Лежу в темноте, жду, пока боль утихнет.
К боли я привыкла. С детства. Это часть моей жизни. Моей профессии. Я научилась принимать боль, вслушиваться в нее, считать ее своим союзником. Вот и сейчас, всматриваюсь в нее, пока она не растворится во мне. Или я в ней.
Почему-то перед глазами мелькают воспоминания из детства. Я стою дома у обеденного стола.
– Диана! Подтяни носок! Так не годится! – голос мамы звучит в голове, будто это было вчера.
Когда я не поступила с первого раза в Вагановское, мы с мамой, не зная покоя, готовились к следующей попытке. В том числе, тренировались дома, где вместо станка был наш старенький обеденный стол.
Я плакала. Но знала, что останавливаться нельзя.
– Ещё раз, Диана! Не сутулься, держи осанку! Таз вперед, булки сжала! — кричала мама, стоя рядом и внимательно следя за каждым моим движением.
Вновь и вновь повторяла упражнения, пока мышцы не начинали гореть от боли.
— Боль временна, слава вечна, — повторяла мама, когда ноги начинали дрожать от усталости.
– Боль временна, слава вечна, – шепчу я в тишину, как мантру.
Я всегда знала, что мне ничего не свалится с неба. Ради успеха придется работать больше и упорнее, чем кто-либо другой. Всегда с этим справлялась. И сейчас тоже справлюсь. Лишь бы доктор Фишер не подвел.
Не могу уснуть. Нахожу в телефоне сообщение от Демида: “Фрау медсестра прогнала меня. Приеду завтра. Как себя чувствуешь?”
Не буду отвечать, все равно уже глубокая ночь. Вместо этого решаю полистать новостные паблики и сразу же натыкаюсь на скандал дня: