“Страшный диагноз! Вишневская никогда не вернется на сцену?”
Глава 11
— Диана! Почему не брала трубку? Твоя мама сказала, что ты улетела в Германию! Где ты сейчас?
Несмотря на поздний час, голос у Андрея бодренький. Видать, еще не ложился. А жаль. Надеялась разбудить засранца.
— Ты видел новости?! — выдавливаю раздраженно, сжимая телефон. — Какого черта в СМИ обсуждают мой перелом?!
В трубке повисает напряженное молчание. На фоне играет спокойная музыка.
— Откуда я знаю, Диан! Я тут при чем?! — наконец, отвечает он.
— Конечно, не знаешь, всегда находишь оправдания, — говорю язвительно. — Это твоя ответственность! Ты должен был контролировать ситуацию!
Он тяжело вздыхает в трубку.
— Диан, я понимаю, что ты злишься. Но обвинять меня без доказательств несправедливо. Мы должны выяснить, как произошла утечка, а не обвинять друг друга.
— Да ты первый рад будешь, если я не вернусь! — в голосе звучит горечь и разочарование.
— Что ты тако... — начинает он, но я бросаю трубку.
Предатель! Горячие слезы стекают по щекам. Теперь я ему вообще не нужна. Зачем ему калека-жена?!
Но тут же сама себе даю пощечину.
Никто не посмеет так говорить о Диане Вишневской! Даже я сама не должна. Я вернусь!
Клянусь, чего бы мне ни стоило!
Всю следующую неделю я на обезболах. Демид навещает меня. Каждый день приходит с новым букетом цветов и книгой.
В первый день это были желтые тюльпаны и “Мастер и Маргарита”.
– Не знал, что ты любишь читать. Решил начать с классики, – кладет книгу в красивой обложке на тумбочку.
Стыдно признаться, но я ее не читала. Я вообще много чего не делала, что делали другие нормальные люди.
Книгу проглатываю за один вечер. Вернее, читаю до самого рассвета, пока не переворачиваю финальную страницу. Восторг.
На следующий день Демид приносит пионы и “Сто лет одиночества” Маркеса.
Ее тоже не читала. Кручу книжку в руках, рассматривая обложку. Интересно, по какому принципу он их выбирает? Сам-то читал?
– Конечно, читал, – говорит он. – Дурного не посоветую. Но ты все еще можешь мне что-нибудь заказать.
Но мне нравится эффект неожиданности. Поэтому предоставляю Демиду полный карт-бланш.
Ромашки и “Гордость и предубеждение”. Голубые гортензии и “451 градус по Фаренгейту”. Белые хризантемы и “Старик и море”.
– Надеюсь, своей невесте ты даришь цветов не меньше, – иронично замечаю, когда он приходит в очередной раз. – А то мне и так хватает врагов.
В ответ — улыбка. И сложно понять, что за ней.
Но я не особо пытаюсь. Ожидание новой книги и букета становится чуть ли не единственным, что отвлекает меня от боли и тяжелых мыслей.
А они меня терзают как стервятники. Особенно по ночам.
Лежу без сна. Думаю обо всем, будто пытаясь разгадать, как же я оказалась здесь, в этой точке. Случайность? Судьба? Закономерность?
Андрей звонит каждый день. Но я не беру трубку. И на сообщения тоже не отвечаю. Он предал меня дважды. Когда изменил. И, когда спустил на тормозах тот факт, что мне подсыпали снотворное. Я могла погибнуть!
Когда в Питере доктор сказал, что я не смогу вернуться на сцену — недели не прошло, он свою Бурину сделал примой. Говорит:
— А что мне оставалось? Мариинский для меня — не просто работа, а большая ответственность за честь страны!
Ну да. Ну да. И для кого теперь балет на первом месте?
Я ж любила его. По-настоящему.
Все думают, мы познакомились, когда он пришел в театр, как новый художественный руководитель.
Но на самом деле это произошло на пару дней раньше. Я сидела в кафешке неподалеку от театра. Весенний ветерок врывался в окно и трепал мои волосы. Горький аромат кофе смешивался с запахами мокрой земли и первой листвы…
***
Пять лет назад
Сижу, погруженная в новый сценарий, который вручил Василий Денисович, наш худрук. До сих пор не могу поверить, что он покидает театр!
Вдруг в кафешку заходит мужчина. Заказывает эспрессо. Сразу замечаю на себе его пристальный взгляд. Ей богу, пялится так, вот-вот дырку во мне протрет. Что за нахал! Надеюсь, не очередной чокнутый поклонник.
Сделав заказ и рассчитавшись, он идет в мою сторону и садится за столик рядом.
Кафешка маленькая. Столики почти впритык друг другу. Но сейчас все кафе свободно! Места другого не нашел?
Значит, не зря он сюда сел. Сейчас будет подкатывать или просить сфоткаться.