– Ты отлично справляешься, – нарушает он тишину. – Хотел поблагодарить тебя за самоотверженную работу. За тобой тянутся все остальные.
Ого! Кидаю на него удивленный взгляд. Чего точно не ожидала, так это, что он будет меня нахваливать. Неожиданно, но дико приятно.
— Спасибо, — отвечаю смущенно. — Думала, ты никогда не будешь доволен.
Андрей улыбается:
— Знаю, к тебе я требователен больше, чем к остальным, – смотрит прямо в глаза и продолжает уже серьезно. – Но это потому, что верю в тебя. В тебе есть потенциал стать великой балериной.
Замираю, чувствуя, как внутри все переворачивается. Он что, всерьез?
— Ты, правда, так думаешь? – спрашиваю недоверчиво.
— Конечно. Диана, ты — мой бриллиант! Я хочу, чтобы весь мир увидел это.
О этих слов сердце подпрыгивает в груди. От смущения отвожу глаза, заливаюсь краской. Пытаюсь скрыть улыбку, но она сама расползается по лицу.
Продолжаем идти, и я уже не чувствую усталости. Только легкое волнение, которое разливается теплом по всему телу. Сама не понимаю, почему его похвала мне так важна и приятна.
Андрей рассказывает о своих первых шагах в балете, об учителях и вдохновителях. Мы обсуждаем последние постановки в разных уголках мира, своих кумиров. Между нами столько общего! Мне кажется, мы можем говорить бесконечно. Даже не замечаю, как доходим до моего дома.
Заворачиваем в мрачный двор и останавливаемся у парадной.
– Все, пришли, – говорю ему, смущенно поправляя сумку на плече.
Он останавливается и поворачивается ко мне. В его обычно нахальных глазах теперь светится мягкость.
– Ты — моя звезда, Диана, – говорит он, убирая мне за ухо выбившийся локон. – Никогда не забывай об этом, договорились?
– Я постараюсь, – дыхание перехватило.
Он слегка наклоняется и целует меня в щеку.
Это происходит так быстро и неожиданно, что я даже не успеваю осознать. Щека, где только что были его губы, начинает приятно гореть. Сердце стучит, как бешеное, а в животе будто бабочки летают.
Стою в ступоре, не зная, как реагировать. Андрей улыбается:
— Спокойной ночи, Диана, — говорит он, отходя на шаг назад.
— С-спокойной ночи, — отвечаю, все еще не веря в случившееся.
Он разворачивается и уходит, оставляя меня стоять у двери. Я медленно касаюсь рукой щеки, которую он поцеловал, смотрю ему вслед. Внутри все кипит от противоречивых эмоций. Я ведь никогда не позволяла себе влюбляться в кого-то из театра. Это всегда казалось неправильным, непрофессиональным!
Но сейчас... сейчас все по-другому. Андрей видит во мне нечто большее, верит в меня и поддерживает. Мы с ним говорим на одном языке. С ним у меня словно крылья за спиной вырастают!
Но все же, я не должна терять голову. Хоть от этой мысли становится тепло на душе.
Все наши старания и часы изнурительных репетиций окупаются после премьеры “Сильвии”. В СМИ происходит просто какой-то взрыв! Новую постановку хвалят и зрители, и критики. Вронскому аплодируют стоя. А мое имя вообще во всех заголовках.
Видео с нарезками моих сольных партий набирают миллионы просмотров по всему миру.
“Потрясающая легкость, точность, воздушность, бешеная харизма!”
“Умопомрачительная Вишневская! Слезы восторга и восхищения!”
И все в таком роде. Слава о таланте Дианы Вишневской облетела весь мир.
Как и слухи о том, что у нас с Андреем роман.
Что, конечно же, совершенная чушь, распространяемая по театру завистниками. Между нами ничего нет и не было. Кроме тяжелой работы.
И того мимолетного поцелуя в щечку у моего подъезда. О котором я вспоминаю чаще, чем должна бы.
И еще огромного букета алых роз. Он прислал их в гримерку после премьеры. Очень приятный жест, но ничего более.
– Диан, тебя Андрей Александрович просит зайти к нему, – ловит меня ассистентка режиссера, едва я переступаю порог театра.
Глава 14
Пять лет назад
Распахивая легкое серое пальто, иду к в кабинет худрука, минуя свою гримерку. Андрей стоит у окна, листает что-то в телефоне. Утреннее солнце красиво подсвечивает его строгие черты лица.
— О, Диана, привет! – заметив меня, идет навстречу. – Ты уже видела сегодняшнюю статью о себе в Ле Монде? Потрясающие фото!
Да, уже видела. В последние дни я вообще чувствую себя настоящей знаменитостью. И мое сердце переполняется благодарностью по отношению к Андрею. Но я не мастер говорить речи.
— Андрей, я ведь ни разу не поблагодарила тебя, – мямлю, как школьница, стягивая с себя красный шарф, становлюсь такого же, как он цвета, – Без твоей поддержки все это было бы невозможно.
Он кладет телефон на стол, смотрит мягко, улыбается. Сейчас на его лице ни следа от того тирана, каким он может быть в репетиционном зале. В этом парне живут две личности, это точно!
— Ты заслужила это, – говорит он, глядя мне в глаза. – МЫ заслужили это! Без тебя не было бы и моего успеха. Ты – моя муза, Диана!
От его слов кружится голова. Еще никогда ничья похвала не значила для меня столько. Хватаюсь за мягкую спинку кресла рядом с его столом. Как бы не потерять голову от такого!
Андрей подходит ближе, смотрит так, что у меня пересыхает во рту:
– Это только начало! Вместе мы достигнем новых высот! – говорит проникновенно.
Черт возьми, как он это делает? От его слов у меня все внутри подпрыгивает. Никто и никогда не говорил мне ничего подобного.
Но больше всего меня волнует вопрос: он испытывает ко мне чувства только как к коллеге? Просто то, как он иногда на меня смотрит…
— Кстати, ты в курсе слухов, которые ходят о нас по театру? – говорю насмешливо, будто обсуждаю ничего не значащую для меня сплетню.
— Каких именно? – смотрит на меня с разгорающимся любопытством.
— Что у нас роман, – отвечаю, смущенно опуская глаза.
Андрей молчит, с любопытством изучая мою реакцию.
— Моя вина, – вдруг говорит он, но мягко, с улыбкой.
Вскидываю на него взгляд, смотрю удивленно.
— Я не должен смотреть на тебя с таким восхищением. Но не могу ничего с собой поделать.
Щеки начинают просто пылать, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Андрей делает пару неспешных шагов, сокращая между нами расстояние.
— Прости, не хотел тебя смущать.
Как тогда у подъезда, он убирает мне за ухо локон. Его прикосновение обжигает.
— Нет, что ты, все в порядке. М-мне… мне приятно это слышать, – запинаюсь от волнения. – Просто не знаю, как реагировать на эти сплетни.
— А что, если… – его взгляд внезапно скользит по моим губам, – …они станут правдой?
Замираю, не веря своим ушам. Ощущаю его тепло, его дыхание на своей коже.
— Знай, что бы ты не ответила, – продолжает Андрей тихим баритоном, – это никак не повлияет на наши рабочие отношения. Но я…
Он тоже запинается, облизывает губы, вижу в его глазах волнение. И это так мило. Он кажется таким искренним.
– Диан, я влюбился в тебя еще там, когда увидел в кафе. Знаю, что не должен, но…
Не даю ему договорить, встаю на цыпочки и прижимаюсь к его губам. Время замирает. Внезапно он притягивает меня к себе сильнее, впивается в мои губы. Его поцелуй горячий и уверенный. Земля уходит из-под ног.
Меня никто никогда так не целовал.
Я пропала.
Меньше, чем через месяц, мы решаем жить вместе.
— Ты и Вронский? С ума сошла, что ли? — кричит на меня мама, наблюдая, как я собираю вещи. – Нашла под кого лечь! Сегодня он тебя любит и превозносит, а завтра ты ему надоешь и будешь танцевать в кордебалете!
– Мам, прекрати! Ты не знаешь его! Между нами все по-настоящему! – кричу в ответ гневно.
– Тогда пусть как нормальный мужчина сделает тебе предложение. Тогда и переедешь! – мама выхватывает из моих рук стопку вещей, но я забираю их обратно.
– Уйди, не мешай! Это моя жизнь! Моя! И хватит совать в нее свой нос! Лучше своей займись! – рявкаю, яростно кидаю вещи в чемодан и начинаю его закрывать.
– Вот, значит, твоя благодарность! За все, что я для тебя в жизни сделала! – начинает всхлипывать мама. – Бог тебя накажет! Обязательно накажет, Диана!
– За что? За то, что в двадцать пять лет хочу жить свою жизнь, как Я хочу, а не как ТЫ этого хочешь? Так у меня для тебя новость, мам, БОГА НЕТ!
Хватаю чемодан и иду к выходу. На улице меня уже ждет в машине Вронский.