– Да, конечно, просто… позвольте выразить вам восхищение! Первый акт был бесподобен! – говорит Ольга, прижимая руки к груди.
Была бы она в таком восторге, узнав, что ее жених несколько лет безуспешно обивал мои пороги?
– Спасибо, – киваю сдержанно. – Рада, что вам понравилось.
Таня принимается всех выгонять, и только дверь за ними закрывается, улыбка стекает с моего лица. Подхожу снова к зеркалу, натыкаюсь взглядом на свой термос. Слава богу! Хватаю и жадно глотаю холодный травяной чай. О, да… напиток богов.
Падаю на стул, развязываю пуанты. Ох, как болит… Таня и Дарья Васильевна помогают мне переодеться и подготовиться ко второму акту.
Мужа все нет.
Оглядываю себя в зеркало. Теперь я в образе призрака умершей Жизель: белоснежная юбка-пачка, узкий корсаж с тончайшей вуалью тесно зашнурован, Таня постаралась на славу, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Волосы уложены в гладкий блестящий пучок. В последний раз поправляю макияж. Я готова.
Иду по коридору в сторону сцены.
– Где Андрей Константинович? – спрашиваю у попавшегося навстречу ассистента режиссера.
Но тот пожимает плечами. До начала еще где-то пять минут. Сначала будет танец виллис и Мирты. До моего выхода еще минут пятнадцать, точно.
Делаю снова глоток чая из термоса. Чувствую странный привкус, не испортился, случаем?
Странно, что Андрей пропал. Он всегда в такие минуты рядом, критикует, поддерживает. Может, что-то случилось?
Секунду колеблюсь, а затем разворачиваюсь и стремительно иду в его кабинет.
– Диана, ты куда? – слышу за спиной.
– В туалет, сейчас вернусь! – кидаю ей.
Надо торопиться. Бегу по узкому лабиринту коридоров, лавируя между коллегами. Добегаю до кабинета худрука. “Вронский Андрей Константинович” – гласит табличка. Почти уверена, что дверь закрыта, и мужа там нет. Без колебаний поворачиваю ручку и толкаю дверь.
От увиденного замираю. Муж сидит на диване, штаны спущены, а сверху на нем, как сумасшедшая, прыгает и стонет какая-то девица.
Глава 2
Распахнутая дверь бьется ручкой о стену. Любовнички вздрагивают и замирают. Муж выглядывает из-за девицы, а та оборачивается.
Стою как вкопанная, не веря своим глазам.
Инна Бурина, ведущая солистка, которую недавно перевели к нам из Москвы. Вся труппа уже месяц шушукается, что амбициозная москвичка метит в примы.
Что ж, теперь я вижу – каким образом.
Взгляд Инны полон торжества, а у Андрея — ни капли раскаяния на роже! Смотрит на меня недовольно, скидывая с себя блондинку, будто я ему помешала!
– Диана, что ты здесь делаешь? – рычит, натягивая штаны.
Невольно пячусь назад, онемев от шока. Раздается последний звонок, вырывая меня из оцепенения.
Внутри все кричит, но я не дам им увидеть, как мне больно. Делаю каменное лицо, разворачиваюсь и ухожу, оставляя дверь открытой нараспашку.
Нужно возвращаться на сцену. Но, пройдя несколько шагов, останавливаюсь в укромном уголке, где меня никто не увидит, и облокачиваюсь рукой о стену.
Из моей груди вырывается невольный всхлип. Едва сдерживаю слезы. Я не должна расклеиться. Нужно сохранять хладнокровие. Впереди еще один акт, не могу позволить им сломить меня.
Но как? Боже, как? Когда внутри все пылает адским пламенем от боли. В театре всякие сплетни ходят. А когда у тебя полно завистников, перестаешь обращать на болтовню внимание. Я всегда верила Андрею! Да, в последнее время не все было гладко, но…
Сжимаю руку в кулак. Предатель. Тебе так просто это с рук не сойдет!
Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сцена – единственное место, где я контролирую свою судьбу.
Жизель. Премьера. В зале люди, которые пришли увидеть блистательную Диану Вишневскую. И, клянусь, они ее увидят. Я выступлю несмотря ни на что!
Выпрямляюсь и решительно иду в сторону сцены.
– Диана, слава богу! – шипит ассистент режиссера. – Мы уже начали волноваться.
Зовет идти за ней, мы спускаемся под сцену. Мой выход во втором акте очень эффектный: призрак Жизель поднимается прямо из своей могилы.
Встаю на платформу подъемного механизма и жду своего выхода, закрыв глаза. Настраиваюсь. Пытаюсь выбросить из головы все, сосредоточившись на роли.
Как же это нелегко. Перед глазами муж, трахающий Бурину. Или, вернее сказать, Бурина, трахающая моего мужа.
Трясу головой. Какая ирония. Моя Жизель умерла в конце первого акта, узнав о предательстве любимого. И теперь Диана тоже, превращается в призрак себя самой.