Он проводит нам небольшую экскурсию по закулисной жизни театра, где актеры готовятся ко второму акту. Из гримерки ко мне на встречу выходит прима-балерина, Керстин Мюллер, которая только что танцевала партию Мари.
– Вы были просто великолепны! Я не могла оторвать от вас глаз! – говорю ей.
Но она качает головой и хватает меня за руки:
– Вы должны фернуться на сцену как можно скорее! – ее глаза горят энтузиазмом. – Ваша энергия и страсть вдохновляют фсех нас.
– Спасибо вам, это много значит для меня, – отвечаю, едва справляясь с накатившими эмоциями.
Демонстрирую всем свой модный ортез. Демид фотографирует нас на все телефоны с другими танцорами, которые просят фото со мной. Чувствую себя звездой! Такого теплого приема я не ожидала. Для меня это подтверждение, что я все еще важна, что моя карьера не закончена! Вот они, настоящие профессионалы, которые восхищаются моей работой, даже будучи в Берлине. Потрясающе!
Но нам пора уходить, дать артистам подготовится ко второму акту. Когда возвращаемся на свои места, чувствую себя так, словно только что искупалась в овациях зала после выступления. Эмоции все еще переполняют меня настолько, что едва могу дышать от поступивших слез. И как только свет в зале гаснет, они ручьями стекают по щекам.
Никакая я не калека! Вырву язык любому, кто посмеет хоть раз еще раз так сказать. Я прима-балерина! Просто в небольшом отпуске. Но я вернусь! Обязательно вернусь. Потому что мое место – на сцене!
Знаю, Демид заметил мои слезы. Но не трогает меня. Дает мне возможность пережить этот момент. Мысленно благодарю его за это.
Я тоже не собираюсь разводить сырость. Снова чувствую себя собой. Дианой. Вишневской.
После спектакля мы идем ужинать в небольшой ресторанчик неподалеку. Демид заказал для нас столик у окна, откуда открывается прекрасный вид на ночной Берлин.
Пока ждем блюда, я протягиваю через стол руку и беру его ладонь.
– Не могу передать, как благодарна тебе, – говорю, глядя ему в глаза. – Этот вечер был для меня настоящим подарком. Я никогда этого не забуду!
Глаза на мокром месте. Ужас, какая я сегодня плакаса. Но ничего не могу с собой поделать.
Демид сжимает и накрывает мою руку своей.
– Для меня тоже.
Это все, что он говорит. Но смотрит так, что никаких слов больше не надо. Его взгляд не могу до конца понять, но знаю, что это особенный момент.
Приходит официант, разрушая интимность. Разливает игристое по бокалам.
– Ты что, мне же нельзя, – восклицаю с улыбкой.
– Я ничего не видел и унесу эту тайну в могилу, – Демид поднимает бокал.
Чокаемся, не произнося никаких тостов. Потому что никакие слова не смогут выразить всех тех чувств, которые сейчас витают в воздухе. Просто сказочный момент. Я счастлива.
И впервые за долгое время хочу на сцену.
По-настоящему хочу. Так, как и до аварии не хотела. Я даже уже успела забыть каково это – танцевать ради танца. Не ради похвалы или оваций зрителей. Не ради регалий или хвалебных отзывов критиков. А потому что твоя душа танцует.
После легкого ужина, за которым обсуждаем спектакль, Демид провожает меня до дверей номера. Бокал вина, однако, делает свое дело. Голова немного кружится.
Но какой же восхитительный вечер. Даже не хочется, чтобы он заканчивался. С улыбкой поднимаю глаза на Демида.
– У меня для тебя еще один сюрприз, – говорит он, в его голосе странные нотки грусти, Только почему?
Глава 20
– Демид, хватит сюрпризов, – хохочу я. – Горшочек, не вари!
– Твоя мама прилетает завтра утром, – говорит он, стараясь скрыть печаль за улыбкой.
Я перестаю смеяться. Смотрю на него замерев. Поняла, почему смотрит с печалью. Теперь мне тоже становится грустно. Приезд мамы означает, что Демид уедет.
– Ясно, – отвечаю тихо, смотрю вниз, теребя подол платья. – И когда ты улетаешь?
– Завтра ночью, – говорит он.
Вот черт. Не хочу, чтобы он уезжал. Я так привыкла, что он рядом. Надеялась, что мы вместе встретим Рождество.
Но все правильно. Так и должно быть. Его ждет невеста. А я и так уже злоупотребила его вниманием.
Тяжело вздыхаю и киваю. Как же мне будет его не хватать. Его шуток дурацких. Да и просто молчаливого присутствия. Но сказать ему это я тоже не могу. Знаю, лучше не надо.
Кусаю губу, сдерживая слова, которые рвутся наружу. Замечаю, что руки Демида сжаты в кулаки. Медленно поднимаю взгляд на его лицо. Встречаюсь с его глазами, в которых бушует настоящий шторм. Он скользит потемневшим взглядом по моим губам. Почти физически ощущаю электричество между нами. Кажется, еще мгновение, и он бросится на меня, прижмет к себе и вонзится поцелуем.