Стыдно осознавать, но… кажется какая-то часть меня этого невыносимо хочет.
Поспешно отворачиваюсь, разрывая зрительный контакт. Надо это поскорее заканчивать. Это неправильно. Он чужой мужчина. У меня муж. Начинаю возиться с ключом и открывать дверь. Руки дрожат, а сердце бешено колотится от возбуждения.
– Давайте завтра устроим все вместе прощальный ужин, да? – говорю беззаботно.
Молю про себя, чтобы он не делал глупостей. Ведь все, что было до этого момента – было идеально. Не нужно ничего усложнять. Пожалуйста-пожалуйста!
– Да, само собой, – отвечает он охрипшим голосом.
***
Учитывая то, как мы вчера прощались, я как-то не особо успела спросить Демида, во сколько приезжает мама.
Но уж точно не ожидала, что проснусь от настойчивого стука в дверь. Морщусь от утреннего света, натягиваю халат. Нетерпеливый стук повторяется. И я уже знаю, что это моя мама. Кто еще может так барабанить в мою дверь в восемь утра!
Чертыхаясь и роняя дурацкие костыли, ковыляю ко входу. По пути бросаю взгляд в огромное незашторенное окно гостиной. За ним мягкими хлопьями падает снег. Замирая на секунду, любуюсь волшебным зрелищем! Такого сюрприза точно никто в Берлине не ждал! На моем лице тут же появляется счастливая улыбка.
Бам-бам-бам! Повторяется стук в дверь.
— Иду! Иду! — кричу раздраженно.
Открываю дверь. Мама в норковой шубке и шапке, на которых поблескивают капли растаявшего снега.
— Ты что, все еще спишь? — восклицает она, врываясь в квартиру без элементарного “Доброе утро, доча!”.
Оглядывает меня с ног до головы. Встречаемся взглядами. Секунду смотрим друг на друга. И вдруг она меня обнимает. Прям вот так, в своей мокрой шубе прижимается к моей чистой пижаме и халату.
Но этот жест говорит громче всяких слов. Особенно для моей мамы, которая совсем не умеет выражать ласку и любовь.
Замираю как в копанная. Не знаю, как и реагировать. К тому же, опасаюсь потерять равновесие и упасть. Мама, похоже, забыла, что я нынче трехногая.
— Привет, мам, – выдавливаю я.
Смотрю через ее плечо и удивляюсь еще больше. Вместе с чемоданами, на пороге стоит Демид и держит в руках огромную елку. Наблюдает за нами с мамой и улыбается.
— Вы где елку-то достали? — восклицаю, смущенно отстраняясь от норковых объятий мамы.
— Где-где, на елочном базаре. Проезжали по пути из аэропорта. Ну я и попросила Демида остановиться.
Мама тут же начинает суетиться, снимает шапку, скидывает шубу. Начинает бегать по всем комнатам, разглядывать интерьер, раздавая налево-направо комментарии. Не всегда лестные.
Хмуро наблюдаю за ней, предчувствуя, как эта женщина снова превратит мою жизнь в сплошную суету.
Демид заносит елку и мамины чемоданы в квартиру.
— Зацени, Диан, – кивает он в сторону окна, – твоя мама и снег с собой из России привезла.
Это он что, пытается меня так подбодрить? По крайней мере, выглядит, как обычно. От вчерашнего наваждения не осталось и следа. Улыбаюсь с облегчением.
– Боюсь представить, что еще, – киваю на два огромных чемодана. Я с одним ехала!
Мы обмениваемся ироничными взглядами.
Ну, в общем, мама из России много чего привезла. В том числе, красную икру и елочные новогодние украшения. Так что через пару часов посреди нашей гостиной вырастает настоящая новогодняя елка и стихийный фуршет.
Включаю Рождественский плейлист. Мама украшает елку блестящими шарами и воздушными фигурками балерин. Трещит без перерыва, рассказывая о своих приключениях в аэропорте по пути сюда. А я намазываю икру на хрустящий багет с маслом.
Демид помогает маме украшать елку, активно поддерживая с ней диалог. Обсуждают трудности путешествий для простой русской женщины без знания английского. Игрушечные балеринки в его руках кажутся особенно хрупкими.
Снег за окном и не думает заканчиваться. И я загадываю, чтобы рейс Демида отменили.
Потом он уходит. И вместе с ним – вся легкость.
Не проходит и получаса, как мы с мамой ругаемся в пух и прах из-за того, что она упрекнула меня в моем «радиомолчании».
— Пока ты спрятала голову в песок, тебе вся страна кости перемывает! Неужели так сложно дать комментарий прессе!
— Да и пусть перемывает! И вообще, я сама решу, кому и когда давать комментарии! Тебя всю жизнь только одно и волнует: кто что скажет и подумает!
Накричавшись друг на друга, расходимся по разным комнатам.
Когда Демид возвращается к ужину, который мы решили накрыть в зале у елки, я уже готова умолять его остаться.