Ужин проходит в более спокойной атмосфере. Мы втроем сидим вокруг маленького столика, освещенного мягким светом сказочных гирлянд. Мама продолжает рассказывать свои истории, теперь уже о том, как она собирала все эти елочные украшения годами, некоторые из них — настоящие семейные реликвии.
Демид внимательно слушает, изредка бросая на меня взгляды. Внутри меня все еще бушуют эмоции после нашей ссоры с мамой, но стараюсь держать себя в руках.
Ужин подходит к концу.
– Смотри-ка все еще метет! – мама кидает взгляд в сторону окна. – Демид, а рейс твой, случаем, не отменили?
Глава 21
Пока Демид проверяет статус рейса, я про себя повторяю: “Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста”. Знаю, что это вообще ничего не изменит. Не улетит сегодня, так улетит завтра.
Но пусть лучше завтра, чем сегодня.
– Нет, все в порядке, но лучше мне выехать заранее, – говорит, убирая телефон в карман.
Идем с мамой провожать его до двери. Перед тем, как он уйдет, подхожу и протягиваю ему пакет с логотипом Тиффани. Он смотрит на меня с легкой усмешкой, будто понимает, что я не сдамся.
— Думал, я забуду, хитрец? — спрашиваю, делая шаг к нему.
Демид берет пакет, делает несколько шагов в гостиную и ставит его под елку.
— Смотри, если будешь себя плохо вести, превратятся в угольки, — говорит предупреждающим тоном, но в его глазах теплая искорка.
Понимаю по его взгляду, что дальше спорить просто бесполезно. Вот упрямый баран! Хуже, чем я.
Возвращается к двери, надевает пальто. Становится как-то неловко, я не знаю, как продолжить разговор, что сказать на прощанье. Ненавижу прощаться.
— Ну что ж, — говорю, стараясь выглядеть беззаботно. — Спасибо тебе за все. Не забудь передать привет и благодарность Оле за ее безграничное терпение. И... жду приглашения на свадьбу.
Его взгляд на секунду замирает на мне. Медленно кивает, но его глаза говорят о многом, чего я предпочитаю не замечать.
— Конечно, — отвечает он с легкой улыбкой. — Береги себя, Диана.
— Ты тоже, — отвечаю, стараясь вести себя подчеркнуто по-дружески.
Неловко обнимаемся. Ощущаю его тепло, его силу. Только сейчас понимаю, как же мне было спокойно все это время, пока он был рядом. Оле определенно повезло иметь такого мужчину рядом.
Не понимаю почему, но кажется, что я прощаюсь с ним навсегда. Под конец прижимаюсь щекой к его плечу, касаясь мягкого шерстяного пальто, поглаживаю по спине.
— До встречи, — говорит он тихо, слегка задевая мою щеку щетиной.
И это “до встречи” становится моим утешением. Он уходит. Мама закрывает за ним дверь.
— Жду приглашения на свадьбу? Лучше б ты промолчала, честное слово, — качает она головой. — Зачем такое говорить вообще!
— А что такого! – вспыхиваю я. — У него невеста, он — друг семьи. Что я не так сказала?
— Ну ты совсем дурочка, Диан? Он ради тебя горы свернул. И остался, если бы ты...
— Мама, хватит! — обрываю ее резко, чувствуя, как внутри все кипит. — Мы просто друзья.
После отъезда Демида, начались суровые будни. Стало невыносимо тяжело. И эмоционально, и физически.
Физически, потому что мы с мамой почти каждый день ездим в реабилитационный центр по пробкам. Да еще этот гололед и снег существенно ухудшили мою мобильность. Рядом нет Демида, который в любой момент мог бы подхватить на руки. Так что мечты о прогулке по Рождественским ярмаркам приходится оставить.
Сама реабилитация – это просто ежедневная пытка. Начинается обычно с простого: легкие упражнения на растяжку и гимнастика. Но как только вводится серьезная тренировка, боль становится невыносимой.
Каждое движение отзывается острым уколом в ноге. Сжимаю зубы, чтобы не закричать. Физиотерапевт, доктор Йонас Фюрст поддерживает меня, помогает выполнять упражнения, но это нисколько не облегчает боль.
Меня все подбадривают. Говорят, что я молодец, что все это временно, и я отлично справляюсь. Но чувствую себя беспомощной и слабой. Это подрывает морально. Я – прима, а не могу сделать даже элементарный шаг. Просто смешно! Просто какая-то неполноценная!
Мама, стараясь помочь, лишь больше усугубляет мое состояние своими комментариями и контролем. Постоянно цапаемся по поводу и без.
Даже Рождественский антураж не помогает. Никакого волшебства. Сплошные мучения. Жду Рождества только с одной целью — три дня отдохнуть от реабилитации.
В моменты особенного отчаяния закрываю глаза и переношусь в тот вечер, когда ходили с Демидом на “Щелкунчик”. Его слова, что я этой ногой еще всем под зад надаю. Его вера в меня помогает мне, даже, когда он не рядом.