Всю ночь, как он улетел не спала. Так было плохо. Лежала до утра, не сомкнув и глаза. Еле удержалась, чтобы не написать ему. «Как дела? Как долетел?». Нормально вообще? Надо заканчивать с этим. Что за тупая привязанность?!
Хорошо подумав, решила этого не делать. И, похоже, правильно.
Он тоже за целую неделю не написал ни строчки! Ни малюсенького сообщения! Сначала думала, что и отлично. Мне ведь не нужен головняк с его невестой и все такое.
Потом начала злиться. Как так?! Столько времени провели вместе, а теперь даже, как я тут, за всю неделю не поинтересовался? Вот мужики, все одинаковые – с глаз долой из сердца вон!
Теперь мне просто ужасно грустно. Потому что его место мне ничем не заполнить. И я ужасно скучаю. В чужой стране. Так далеко.
В сочельник проснулась слишком рано. Сделала себе чай с корицей, сижу в гостинной в тишине. Не моргая смотрю, как медленно гаснут и снова загораются огоньки на гирлянде. Настроение — оторви и выбрось.
Взгляд падает на голубо-зеленый пакетик «Тиффани». Наверное, предполагается, что я не должна его открывать до Рождества. Да плевать!
Глава 22
Встаю с дивана, ковыляю к елке. Поднимаю пакетик с пола, чуть не завалилваюсь на праздничное дерево – с ортезом моя координация оставляет желать лучшего. Стою, сжимаю пакет в руке, готовая расплакаться от злости и обиды за свою неуклюжесть. Не балерина, блин, а слон в посудной лавке!
Возвращаюсь на диван, чувствуя себя настоящей бунтаркой. Мое Рождество наступает раньше. Заглядываю в пакет.
Внутри голубо-зеленая коробочка. Достаю, открываю ее. Внутри еще одна, из черного бархата. Аккуратно прикасаюсь к бархатистой поверхности, открываю. Внутри – серьги из белого золота с жемчугом и бриллиантами. Такие красивые, что дух захватывает!
Несколько секунд заворожено их разглядываю. Композиция из бриллиантов в форме четырехлистника, которая плавно переходит в подвеску из крупного белого жемчуга.
Беру одну из сережек, жемчуг нежно покачивается в движении. Глотая слезы, которые щиплют глаза, надеваю одну, затем вторую. Даже не знаю, почему так расчувствовалась. Можно подумать, мне подарков раньше никто не дарил.
Уже собираюсь встать и доковылять до ближайшего зеркала, полюбоваться, как они на мне смотрятся, но слышу сначала шорох, а потом шаги мамы в ее комнате. Проснулась.
Через несколько мгновений показывается сонная из спальни, кутаясь в халат. Заметив меня, смотрит удивленно, щурится.
— Ты что, уже проснулась? – спрашивает она.
Приглаживаю волосы, закрывая серьги, будто скрывая свой секрет. Ничего не отвечаю.
– Завтракать будешь? – снова задает вопрос.
Растерянно пожимаю плечами.
Мама сдается и машет на меня рукой. Идет сначала в ванную. А потом на кухню греметь посудой.
Раздумываю, снять серьги или нет. Совсем не хочется. Теперь жалею, что не надела их в тот вечер в оперу. Они бы тогда стали моим талисманом, напоминающим о том, что я все еще Диана Вишневская. Та, что способна вызывать восхищение.
Убираю остальное содержимое обратно в пакет, замечаю внутри небольшой листок, сложенный вдвое. Интересно. Беру его и разворачиваю. Сердце екает. Записка от Демида. Когда только успел...
“Диана, эти серьги для тебя. Запомни: ты – бриллиант, а твой талант – жемчужина. Никого не слушай, верь в себя. Я рядом, несмотря ни на что. Всегда можешь на меня рассчитывать. Демид.”
Перечитываю несколько раз, провожу пальцами по неровным буквам. Как же это трогательно. От этой простой бумажки с этими непростыми словами становится тепло внутри, но вместе с тем и отчего-то больно и печалью. Мне его не хватает. Очень сильно не хватает.
Так странно, почему я все-таки выбрала Андрея, а не Демида? Ведь он всегда так или иначе был рядом, даже когда я его упорно не замечала.
Его родители переехали в наш дом, когда мне исполнилось шестнадцать. Наши мамы сразу нашли общий язык. Я слышала, что у Покровских есть сын, и он учится где-то за границей, но никогда его не видела. Пока однажды, спустя целых два года, Покровские не пригласили нас с мамой на ужин. Там был и Демид.
Весь вечер глаз с меня не сводил. И почему-то меня сразу это оттолкнуло. Почему? Не знаю. Но он дико смущал. К тому же, был старше меня на шесть лет.
Когда он впервые позвал меня на свидание, я даже идти не хотела. Если бы мама не выпнула – точно бы не пошла.