Замираю, удивленно глядя в сторону прихожей. Даже думаю, что мне, возможно, послышалось.
Но стук повторяется. Мама поднимается из-за стола. Но я поспешно кричу:
— Я открою!
Сердце бешено стучит в груди. Неужели… вернулся…
Бегом, насколько это возможно в моем положении, направляюсь к двери. Улыбка сама собой расползается на лице. Сейчас увидит серьги и отругает за то, что открыла его подарок раньше времени…
— Одну минуту! — говорю задыхаясь, борясь с дверным замком.
Распахиваю дверь.
Глава 23
Улыбка медленно сползает с моего лица. Не веря своим глазам, стою, уставившись на нежданного гостя.
— Привет, Диан, — говорит Андрей с широкой улыбкой.
На аккуратно уложенных назад темных волосах поблескивает растаявший снег. В руках держит огромный рождественский букет — с красными цветами и елью в крафтовой обертке. Позади – небольшой чемодан для ручной клади, точно такой же, как у меня.
Ошарашено смотрю на мужа.
— Рождество ведь нужно встречать в кругу семьи, верно? Вот я и приехал к своей жене, — он делает шаг в квартиру, оглядывая меня с ног до головы.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, все еще пытаясь собраться с мыслями.
— Решил сделать сюрприз, — отвечает он, — привезти с собой немного праздничного настроения.
Он протягивает букет, наклоняется ко мне и пытается поцеловать в щеку, но тут я прихожу в себя. Уклонюсь от поцелуя и от дурацкого букета тоже.
— Ну что ж, сюрприз удался, — вдруг слышу голос мамы за спиной. Она пытается улыбнуться, но ее взгляд остается настороженным.
— Тамара Владимировна, здравствуйте! Если б не вы, искал бы вас по всему Берлину! — переводит на нее взгляд.
Ведет себя так, словно ничего не случилось. Действительно, что такого? Любимый муж наразвлекался со шлендрой и решил приехать жену ради разнообразия навестить. Соскучился да, ненаглядный?! А еще, чтобы не усложнять себе жизнь, решил забить на расследование. Зачем выяснять, кто жене подсыпали снотворное, из-за которого она чуть не разбилась насмерть, а теперь ее карьера висит на волоске? Не, нам такие сложности ни к чему, главное позаботиться о себе и о счастье своего дружка снизу!
Тоже кидаю взгляд на маму:
— Зачем ты дала ему адрес? — шиплю злостно.
— Не ругайся, Диан. У твоей мамы не было выбора, — говорит он, занося чемодан и закрывая за собой дверь. — Ну и потом, я бы все равно тебя нашел.
Не отвожу от нее разъяренного взгляда. Знала, что он приедет, и даже не предупредила?!
Андрей снимает и вешает свое темно-коричневое пальто в шкаф. На нем молочного цвета кашемировый свитер, который подчеркивает его широкие плечи и атлетический торс. Это я ему купила. И белые джинсы.
Ух зайка ты мой, прям такой белый и пушистый! А взгляд какой невинный. Подходит ближе, скользит по мне глазами:
— Чудесно выглядишь, кстати, – прищуривается. – И сережки красивые.
— Убирайся-ка ты чудесно отсюда! Видеть тебя не хочу! — кричу ему в лицо, не выдерживая. Указываю на дверь.
Лицо Андрея остается невозмутимым.
— Пока я твой муж и худрук, имею право находиться тут и заботится о тебе, – говорит он и, не дожидаясь моей реакции, проходит в гостинную и вручает букет маме.
Та растерянно берет его.
Закатываю глаза, злясь на нее еще больше.
— Мы как раз завтракать сели, — говорит она, но без особой любезности в голосе. — Проходите к столу.
— Спасибо, Тамара Владимировна, от кофе и завтрака я бы не отказался, — обольстительно улыбается ей Андрей.
Мама разворачивается и поспешно скрывается на кухне, видимо, боясь попасть под раздачу.
Андрей оглядывает комнату, задерживая взгляд на нашей елке. Снова переводит взгляд на меня.
— По театрам, значит, ходишь тут? — улыбаясь говорит он, держа руки в карманах.
Хмурюсь сначала, а после понимаю, что, похоже, фотографии из Дойче оперы долетели и до него. Так в этом, что ли, дело? Поэтому вдруг бросил свой театр в разгар сезона и свою новую богиню и притащился сюда?
— Что тебе нужно? Зачем приехал? — цежу сквозь зубы, испепеляя его взглядом.
— Давай сначала позавтракаем? На сытый желудок как-то проще вести разговоры, — говорит наглец. – Да и устал с дороги. Хоть бы стакан воды предложила.
Знаю, специально злит. Провоцирует на эмоции. Пока я придумываю какую-нибудь колкость, чтобы ответить, он подходит ко мне и, не спрашивая, подхватывает на руки. От неожиданности роняю костыли.
— Что ты делаешь? Отпусти! — верещу я.
— Успокойся, фурия моя. Позавтракаем, потом поговорим. Завтра я уже улетаю обратно, так что времени немного, — говорит Андрей, занося меня на кухню и снова ставя на ноги.