Меня внутри всю аж колотит от его самоуверенности. Посмел ведь явиться!
— Ты серьезно? Три месяца не появлялся, а фотки какие-то увидел, примчался сломя голову? — даже не думаю садиться с этим предателем за один стол.
Мама ставит перед ним дымящуюся чашку кофе и тарелку с кашей. Сама садится тоже, кидая мне озадаченный взгляд.
— Причем тут фотки? — Андрей берет кусок багета и неспеша намазывает маслом. – Диана, ты же сама меня выгоняла, не отвечала на звонки и сообщения. Думал, ты успокоишься и поговорим.
Он кидает на меня изучающий взгляд и продолжает каким-то менторским тоном:
– Я же знаю твой характер. Ты можешь бы такой упрямой. Никого, кроме себя, не слышишь!
Кладет на бутерброд сыр смачно его кусает, глядя на меня. Я еле сдерживаюсь, чтобы не выплеснуть горячий кофе ему в рожу.
— Давайте не будем выяснять отношения за столом, — умоляюще смотрит на меня мама. — Позавтракаете — и выясняйте сколько угодно.
Просто финиш! Дала наш адрес, посадила этого лжеца за наш стол, кормит тут его. Думает, я тоже буду сидеть с ними и чаи гонять? Да я лучше сдохну с голоду!
Молча разворачиваюсь и, держась за стенку, ковыляю в свою комнату, морщась от неприятных ощущений в ноге. Слышу вздох Андрея, но за мной не идет. Реально, на расслабоне, мерзавец. Как на курорте, приехал, завтраки завтракает. Как же он меня бесит!
Захожу в спальню и закрываю дверь. Сажусь на кровать, пытаюсь успокоить гнев и возмущение, которые клокочут внутри. Зажимаю руками виски. Не хочу тратить свои силы из-за это придурка и так нервничать.
Слышу, как за дверью продолжается разговор. Мама явно пытается поддерживать светскую беседу, а Андрей отвечает ей в своей обольстительной манере. Если бы она знала, что в день аварии он изменил мне, не сидела бы так, не любезничала!
Забираюсь на кровать, морально готовлюсь к разговору с Андреем, которого теперь вряд ли получится избежать. Неужели он действительно думает, что сможет вот так взять, приехать-уехать. И вернуться в мою жизнь. Снова быть моим любимым мужем. Серьезно? Он совсем дебил? Или притворяется?!
Спрыгиваю и скачу в ванную. Оглядываю себя в зеркало, расчесываю волосы, припудриваю лицо. Решаю сменить пижаму на домашний костюм: толстовку и широкие штаны. Не хочу выглядеть чухондрой перед ним.
Только успеваю переодеться и вернуться в спальню, стук в дверь. Заходит Андрей.
— Поговорим? — прикрывает за собой.
Глава 24
— Я тебе еще раз повторяю, нам не о чем с тобой говорить! Оставь меня в покое! — отвечаю Андрею, как можно решительней.
Но он игнорирует мои слова, проходит в спальню.
Стою у кровати, слегка облокотившись на нее, помогает держать равновесие. Пристально смотрю ему в глаза, скрестив руки на груди.
Подходит ближе, взгляд спокойный и уверенный. Но есть в нем что-то нахальное, присущее чисто Вронскому. Что до этих пор мне в нем нравилось, будоражило кровь. А сейчас бесит так, что врезать готова!
— Конечно, есть о чем. Например, о том, как сильно я скучаю по тебе. Как все это время мне не хватало моей любимой жены, — говорит он, подходя почти вплотную, пытается коснуться рукой моей щеки, но я отмахиваюсь.
Хочу отпрыгнуть от него, но с одной функционирующей ногой это сделать не так уж просто.
— Сам как считаешь, ты адекватный вообще?! — задыхаюсь от его наглости, едва не падаю. — Что, уже забыл, как ты подло себя повел? Как предал меня? Или для тебя это в порядке вещей?
Он подхватывает меня за талию, не давая упасть, и резко притягивает к себе:
— Я все помню. Но еще я точно знаю, как сильно тебя люблю, Диана, – рычит мне в лицо. Его дыхание опаляет щеки.
— Нет, послушай, мне кажется, ты явно что-то путаешь. Давай напомню. Ты трахал чертову Бурину! — кричу на него, пытаясь оттолкнуть. — Сделал ее примой, эту посредственную корову! Я тебе наскучила, и ты тут же нашел замену?
— Диан, жизнь не сказка, я не принц. Тебя никто заменить не может, сама знаешь!
Пробую вырваться, но Андрей крепко держит меня, стискивая в стальной хватке. Быстро понимаю, что бесполезно сопротивляться, и сдаюсь. Вронский слишком сильный.
— Фурия моя бешенная, — говорит с ласковой улыбкой. — Ну хватит, в самом деле. Давай дадим хоть шанс случиться Рождественскому чуду.
Целует меня в шею, и против моей воли по спине бегут мурашки.
— Перестань! Отпусти, Андрей! Меня тошнит от тебя! — снова осыпаю его кулаками.
Почти удается вырываться, но все-таки, не удержавшись, я падаю на кровать. Не успеваю ничего понять, как Андрей наваливается сверху, прижимает меня всем телом так, что я не могу пошевелиться. Хватает руки и заводит их мне за голову.