— Врешь, девочка, — рыкает мне в ухо. — Знаю, что скучала. Поэтому и ревновать заставила. Кто купил тебе то платье? А эти серьги?
Он втягивает мочку моего уха губами вместе с серьгой, которую подарил Демид. Отчаянно мотаю головой из стороны в сторону.
— Не твое дело! Отпусти меня! Ты больше не имеешь права ко мне прикасаться! А я больше не обязана тебе отчитываться о том, где я и с кем! – выпаливаю ему в лицо.
От гнева у меня пылают щеки. А, может быть, это жар его тела мгновенно передается мне. Чувствую себя как ребенок, закатывающий истерику. Но мне плевать.
– Нет, Диана. Ты все еще моя жена. Не забывай об этом, – нагло улыбается мне в лицо.
Пытается поцеловать в губы, но я снова отворачиваюсь. Запястья ноют от его мертвой хватки, и я морщусь от боли.
– Отпусти. Меня. Немедленно.
Говорю тоном, который обещает ему медленную и мучительную смерть. Но его это, кажется, вообще не волнует. Горячие губы опаляют мне шею, покрывая ее поцелуями и слегка прикусывая кожу.
Тогда я меняю тактику. Перестаю вырываться и, напротив, замираю.
– Единственная причина, по которой я до сих пор не подала на развод – внимание прессы. Не хочу, чтобы еще и это перетирали и вынюхивали. Не надейся, что я прощу тебя когда-нибудь. Как только все уляжется, разведемся без лишнего шума, – произношу ледяным тоном.
Андрей тоже замирает. Отпускает мои запястья, но берет меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Даже не думай, – произносит сквозь зубы, тяжело дышит мне в лицо.
Упираюсь руками ему в грудь и, игнорируя боль в ноге, снова пытаюсь вырваться.
– Ты реально думаешь, что все будет как раньше, после всего, что ты сделал? – кидаю ему в лицо жестокую издевательскую усмешку. – Это ты даже не думай!
Не зная как освободиться, бешено шарю глазами вокруг в поисках решения. Взгляд натыкается на стакан с водой на прикроватной тумбочке. Я даже сама ничего понять не успеваю. Дотягиваюсь до него и выплескиваю воду ему лицо.
От неожиданности он отпрыгивает, вскакивает на ноги, отряхиваясь. Секунду смотрит на меня опешив. Этого времени хватает, чтобы вскочить с кровати и отойти от него на безопасное расстояние.
Андрей вытирает рукой воду с лица, усмехается и качает головой:
– Ладно, я знал, что прием теплым не будет. Понимаю, почему ты злишься. Совершенно справедливо. Но я знаю, что ты любишь меня. Так же, как и я тебя. Развод — не выход. Сама подумай. Ну разведемся мы. И что дальше? Будем каждый день видеться в театре и делать вид, что между нами ничего нет?
– Ты что, бредишь? Ты изменил мне! Мне подсыпали снотворное, и я чуть не разбилась на смерть, а ты все замял и бросил! А теперь стоишь и говоришь, что любишь? Ты совсем больной??
– Боже, послушать тебя, так я исчадье ада. Не выдумывай, Диан. Давай по порядку. Я тебе изменил. Да, это так.
На мгновение он замолкает. Делает глубокий вдох, его взгляд становится задумчивым, а тон серьезным. Я готовлюсь к очередной порции лжи.
– Диана, прости. Я сволочь. Сам не знаю, как это случилось. Она вешалась на шею, не давала прохода, смотрела на меня, как на божество. Не устоял. Виноват.
Я уже готова сказать ему, что он тварь последняя, но он поднимает руку, жестом просит закончить. Внутри все кипит, но я стараюсь сдержаться.
– Подожди, дай договорю. Не оправдываюсь. Я поступил мерзко, но она для меня ничего не значит. Ты – любовь всей моей жизни. Моя богиня, моя душа. Ты та, с которой я хочу состариться.
Пффф. Смотрю на него и диву даюсь. Совсем у него, что ли, совести нет? Так искренне врет, как будто сам верит в свои слова! Но я снова ничего не успеваю ему ответить.
– Диана, у тебя будет возможность сказать все, что ты думаешь. Прошу, дай объясниться. По поводу расследования. Я просмотрел видео со всех камер в театре. Кто угодно мог подсыпать снотворное в твой термос. Ты его оставляла без присмотра. Отпечатков, кроме твоих, не нашли. Дополнительное расследование ничего бы не дало, кроме скандала.
Он делает паузу, давая мне немного переварить информацию.
Господи. Да этот человек просто безнадежен. Даже в ситуации, от которой могла зависеть моя жизнь, он печется о себе, о скандале, который может навредить театру и его карьере. Если он не вызывал полицию, расследования не проводили, то кто тогда изучал отпечатки?! Он сам или, может, его курочка? Да что за бред он несет!