— Ладно, пойду спрошу у твоей мамы, кто этот твой благодетель. А ты пока собирайся. Мы едем гулять и искать твое праздничное настроение.
— Еще чего! Никуда я с тобой не поеду! — восклицаю я.
— Не капризничай, Диан! — отвечает Андрей. — У тебя полчаса на сборы, или заберу в чем есть.
Он выходит из комнаты, оставляя меня в недоумении.
Черт, мама ему точно про Демида расскажет. Скачу на одной ноге к двери, но уже слышу из кухни:
— А, это наш друг семьи Демид Покровский. Как же хорошо, что деньги собрали! У нас оплачено только до середины января. Демид, конечно, сказал и дальше все расходы покроет. Но неудобно уже как-то.
Андрей, как обычно, думает только о себе и своих чувствах. Ладно, плевать. Не думаю, что Демиду это как-то навредит. Я надеюсь.
Прислоняюсь лбом к холодной стенке. Не хочу я ни на какие прогулки с этим подонком. Но слышу, как он уже маму уламывает.
С другой стороны, дома уже насиделась, аж выть хочется. А рождественские ярмарки я очень люблю. Там всегда так по-доброму, так волшебно.
Переодеваюсь в белый свитер, который подарил Демид, и теплые штаны. Волосы распускаю, но натягиваю шапку. Большой белый пуховик, который висит в прихожей, и ботинки завершат мой образ.
Выхожу из комнаты, стараясь игнорировать довольный взгляд Андрея.
Через несколько минут мы все уже едем в такси в сторону рождественской ярмарки на Потсдамер Плац, известной как Зимний мир.
Андрей помогает мне выйти из такси. Неспешно идем по площади. С удовольствием вдыхаю прохладный зимний воздух. Господи, как же я соскучилась по прогулкам!
Вокруг звучит рождественская музыка, все сверкает огнями, пахнет глинтвейном и свежей выпечкой. Атмосфера праздничная, везде счастливые лица людей, и я сама невольно улыбаюсь.
— Смотрите, какая красота! — кивает мама в сторону огромной елки в центре площади.
— Давайте сделаем пару фото на память, что скажете? — предлагает Андрей.
Не успеваю ничего понять, он сгребает меня и маму в охапку. На вытянутой руке делает несколько селфи.
— Диан, ну улыбнись хоть не много. А то подумают, что тебя здесь держат в заложниках, — шутит Андрей.
Ну, недалеко от правды, думается мне.
— Энтшульдигунг, кеннен зи унс бите фотографирен? — просит он нас сфотографировать проходящих мимо ребят.
Снова встаем в позу. Я даже стараюсь улыбнуться. Андрей обнимает нас с мамой за талию. Ребята нас щелкают.
И только после, когда мы уже стоим у лавки с глинтвейном, до меня доходит, что, возможно, ради этой фотки, где мы вместе, улыбаемся, пьем глинтвейн, Андрей и прилетел сюда. Выложит в соцсети. И вот он — примерный муж, какой с него спрос? Деньги на операцию нашел, к жене на Рождество прилетел. Не муж, а загляденье. Тьфу!
Вот я дурочка. Просто так хотелось из дома выбраться. И даже этим он сумел воспользоваться. А если Демид увидит эти фото… Что подумает?
Настроение мгновенно улетучивается.
Нагулявшись, возвращаемся домой. Андрей, оказывается, заказал заранее рождественский ужин из ресторана внизу. Ну и мама, конечно, приготовила пару салатов.
Накрываем стол рядом с елкой. Как тогда, перед отъездом Демида. Мне становится совсем тоскливо.
— Тут, конечно, принято иначе – открывать подарки утром. Но у нас-то Дед Мороз работает по ночам! — с энтузиазмом говорит Андрей. — Диан, загляни-ка под елочку.
Смотрю на него волком. Не нужны мне от него никакие подарки!
— Ладно, сиди, я тебе помогу, — говорит он, и наклоняется к елке.
Достает из-под нее небольшую подарочную коробку, размером с книгу. Протягивает мне.
— С Рождеством, дорогая!
Со вздохом и без особого энтузиазма беру ее, открываю не церемонясь. Мама с любопытством тоже заглядывает в нее.
Замираю, рассматривая то, что внутри.
Глава 26
Внутри, на подушке из наполнителя такого же красного цвета, как и сама коробка, лежит фотография в рамке.
Беру рамку в руки, и сердце замирает. На фото — красивая женщина в шикарном белом манто улыбается в камеру. А рядом с ней сидит бостон-терьер с забавной черно-белой мордочкой.
Я почти сразу узнаю женщину на фотографии. Это Анна Павлова и ее любимый песик Поппи!
Фотография старая, немного выцветшая, в приглушенных коричневых тонах. От нее веет временем, теплом и изысканностью. Похоже, фото начала двадцатого века.
Внизу подпись черными чернилами, наверное, сделанная рукой самой балерины:
«Всегда будь верен своей мечте! С любовью, Анна Павлова.»