Все это он говорит таким будничным голосом, словно не о моей ноге, а просто перечисляет какие-то сухие факты.
Доктор делает паузу, затем смотрит мне прямо в глаза:
– Мы сделали операцию по фиксации костей и восстановлению связок. Ходить вы сможете. Но есть риск, что вы никогда не сможете вернуться к профессиональному балету.
Доктор продолжает что-то говорить, но я уже не слышу его слов.
Снова смотрю на ногу. Левая. Толчковая. На которой крутят фуэтэ.
Никогда не смогу вернуться в балет? Что за чушь!
– Да что вы несете! – кричу я, испепеляя старика взглядом. – Вы хоть знаете, кто я?! Немедленно позовите мне нормального доктора,
– Диана… – Андрей пытается взять меня за руку, но я ее одергиваю.
– Это ты! Ты во всем виноват! – кричу я, глотая слезы. – Убирайся, мерзавец, видеть тебя не хочу!
Ко мне подпрыгивает медсестра, снова что-то вкалывает, уже в плечо.
— Что вы мне колете, уберите руки! Мама… — и я снова проваливаюсь в мягкую вату забытья.
Глава 6
Просыпаюсь в больничной палате. Комната заставлена цветами. За окном бледный рассвет. Небо серое, последние листья облетают с деревьев. Осень. Лежу в кровати, тело ноет, нога тяжелая и неповоротливая.
Дотягиваюсь до телефона на тумбочке. Новостные издания уже неделю шумят о моей аварии. Сначала писали, что прима-балерина Мариинского театра была за рулем пьяная. Теперь вышли опровержения, которые уже никому не нужны. Обсасывать мое падение было гораздо интереснее.
Как говорят, ложечки нашлись, а осадочек остался. Моя репутация уничтожена. Как и моя нога.
Подозрения о вождении в нетрезвом виде с меня сняли, когда в крови нашли конскую дозу снотворного. Кто-то подмешал его мне в чай.
Какая тварь это подстроила?!
Открываю новости театра. “Инна Бурина получила звание прима-балерины. Она заменит попавшую в аварию Диану Вишневскую в главной роли спектакля "Жизель".
Кровь мгновенно начинает стучать в висках, в груди разливается жар. Почти уверена, что снотворное в термосе — дело рук этой московской дряни! Решила занять мое место на сцене и рядом с моим мужем?!
Чтоб тебя! Со всей дури швыряю телефон о стену.
Слышу поспешные шаги снаружи. Заглядывает медсестра. Оглядывает хмуро меня, затем разбитый телефон на полу.
— У вас все в порядке? — спрашивает.
— А по мне незаметно? — рявкаю раздраженно в ответ.
Она молча смотрит на меня, как на больную, и закрывает дверь.
Снова ложусь на подушку и накрываюсь одеялом с головой, пытаясь спрятаться от этого кошмара. Но не успеваю прикрыть глаза, как снова слышу шаги у моей палаты.
Дверь медленно открывается, заходит Андрей.
— Зачем пришел? Я же сказала, больше не хочу тебя видеть! — подскакиваю, едва сдерживая гнев.
— Я все еще твой муж, — отвечает Андрей невозмутимо, закрывает за собой дверь.
— Лучше бы ты помнил об этом, когда наяривал со своей Буриной, — язвлю, чувствуя, как огонь внутри разгорается сильнее.
— И еще я твой художественный руководитель, — добавляет он, проходясь по палате.
— Отправь цветы, как остальные делают, и нечего сюда заявляться, —говорю грубо, пытаясь задеть его.
Андрей тяжело вздыхает, качая головой:
— Диана, почему с тобой так трудно?!
Смеюсь. Вот подонок!
— В моих анализах нашли конскую дозу снотворного, придурок! Кто-то подсыпал его мне в термос. А ты просто собираешься это замять? — голос дрожит от ярости.
— А ты, конечно, хочешь, чтобы вся страна обсуждала, как у нас в театре снотворное балеринам подсыпают? — он явно пытается успокоиться, но в голосе сквозит раздражение.
— Если это правда — пусть обсуждают. Держу пари, это твоя новая протеже подсуетилась. Что, покрываешь ее теперь, признавайся?!
Андрей снисходительно качает головой, глаза сверкают холодным блеском:
— У тебя врагов — полный театр, и за его пределами еще толпа наберется. Кто угодно мог это сделать! Например, тот, кто цветы тебе притащил, вонючие лилии.
Он про Демида? Ему зачем меня травить? Да и не такой это человек. Демид как огромный страшный медведь, но совершенно безобидный.
Уверена, это Бурина. Устраняла сильную конкурентку. И мужа моего предусмотрительно соблазнила, чтобы все с рук сошло.
— Недели не прошло, как меня нет в театре, а она уже прима и танцует вместо меня? Совпадение? — спрашиваю, испепеляя его взглядом, вскидываю напряженную ладонь в вопросительном жесте.