Нужно дать ей понять, что свадьба необходима для её безопасности. Пообещать помочь с фирмой. Заверить, что потом мы сможем развестись.
Мой план летит к чертям, когда почти у входа меня перехватывает Алия, жена Усмана, которая, разумеется, уже в курсе достигнутых договорённостей.
- Вы ответ на мои молитвы, Ян, - заявляет она. – Как я рада, что вы с Мирой встретились. Эта гордая девчонка ни за что не согласилась бы выйти за того, кого захотел бы ей навязать Усман. Я так боялась, что будет беда, но Господь милостив – появились вы, и теперь я спокойна. Мира вчера весь вечер только о вас и говорила.
Бросаю взгляд через её плечо на спускающуюся по лестнице Мирославу и снова залипаю на колдовских глазах. Кто научил тебя так смотреть, девочка? Откуда ты знаешь, как пробраться взглядом под кожу?
Прости, но, похоже, придётся сыграть с тобой втемную. Лишние проблемы нам не нужны. С учётом сказанного твоей тётей, лучше будет, если мы поговорим о целях нашего брака после свадьбы.
6. Ян
Она не укладывается в рамки, не умеет носить маски и сначала делает, а потом думает. Её несёт и заносит, как бурную реку.
А я смотрю на это завораживающее зрелище с берега и не нахожу в себе ни крупицы желания мешать стихии. Разве можно помешать дождю падать с неба, солнцу светить, а ветру дуть?
Вот и Мирославе нельзя помешать быть собой.
В свадебном платье она выглядит царицей, не меньше. И её красота кажется по-королевски гордой. Наверно, дело в безупречной осанке и природной грации, не знаю, но не могу заставить себя не залипать.
Когда, Мира, говорит своё «да» на вопрос «согласна ли она стать моей женой», это неожиданно трогает до глубины души. И я забываюсь, теряю контроль над своим телом и впервые касаюсь её так, как не планировал.
Целую так, как не собирался.
И дело не в том, что я перехожу какие-то рамки приличия, на которые мне по большому счёту плевать. Дело в том, что я вкладываю в это.
Я не должен увлекаться ей, просто не имею на это права. В память о друге я посчитал нужным помочь его дочери встать на ноги. И нельзя забывать об этом.
Но с каждой секундой, проведённой рядом с Мирой, забыть о благородных мотивах хочется всё сильнее.
Она притягательная женщина. Юная, неопытная, но от природы соблазнительная.
На свадьбе я ещё верил, что сохраняю хладнокровие. Танцевал с ней, пытаясь делать вид, что опьянел от шампанского, а не от её близости. Нашёл в себе силы не пойти за Мирославой в спальню.
Мы ведь так и не поговорили.
Я несколько раз пытался. За месяц до свадьбы, а потом за неделю. Но интуиция требовала молчать. Я ведь не вчера родился и не слепой - прекрасно вижу, что Мирослава немного… потеряла голову.
В юности много не надо - пара взглядов и готово, уже воображаешь себе любовь до гроба.
Это не бывает серьёзным. Стихает, как порыв ветра.
И у Мирославы пройдёт, я уверен. Но если бы я поговорил с ней откровенно, то, очень может быть, она почувствовала бы себя оскорблённой. Попыталась бы отменить свадьбу или что-то в этом роде.
Я решил не рисковать и теперь расхлёбываю последствия.
Прямо скажем, сложно оставаться равнодушным к красивой женщине, которая не в состоянии скрыть, что потеряла от тебя голову.
Каждый её взгляд - провокация. Безжалостная и действенная.
А я как дурак откладываю разговор, боясь потерять и никогда больше не увидеть тот огонь, с которым она на меня смотрит.
Я сижу в кабинете до утра, думая о том, что совсем рядом, в моей постели спит женщина, которая формально является моей.
Мирослава моя жена. Она сказала мне да. Я могу прямо сейчас встать и прийти к ней.
Опуститься на колени возле постели, откинуть в сторону одеяло, и сделать наш брак настоящим. Её стройные ноги будут бесподобно смотреться, если я закину их себе на плечи.
Безумно интересно, как будет выглядеть её удовольствие. Как будет звучать голос Миры, если заставить её стонать…
Второй раз я срываюсь на следующий день. Много часов провожу в компании Усмана – нам надо подписать бумаги, касающиеся управления фирмы Нурлана.