До встречи с Черкасовым я не знала, что от присутствия в комнате мужчины может захватывать дух. Словно стоять с ним рядом – уже событие. И дело не только в статусе.
Ян Черкасов - очень влиятельный человек. И очень богатый. Но привлекательным его делает не количество нулей на банковском счёте. К Черкасову притягивает его неоспоримая внутренняя сила. Хочется погреться в этой мощи, как в жарком песке на пляже. Нырнуть в него, словно в штормовой океан.
А глаза? Я никогда не видела такого проникающего в душу глубоко взгляда, от которого подкашиваются ноги. Сразу становится понятно, что Яну уже не двадцать. В юности никто так не умеет смотреть.
Черкасову почти сорок. И если бы речь шла не о Яне, я бы согласилась, что это слишком.
- Где твой муж? – спрашивает тётя.
Мы пьём чай в гостиной моего нового дома. Он больше и богаче, чем дядин, хоть это и не бросается в глаза. Но тётя, обладающая намётанным глазом, уже сообщила мне, что паркет, по которому мы сейчас ходим, стоит баснословных денег, а лаконичная люстра в виде стеклянного шара, висящая в гостиной - это штучный шедевр от известного дизайнера.
Я пока совершенно не чувствую себя здесь хозяйкой. Не знаю, что где находится. Впервые прикасаюсь к фарфоровым чашкам, в которые налила для нас с тётей чай.
Ёрзаю в кресле, обитом дорогой тканью. Нужно было надеть юбку, а не джинсы. Было бы уместнее. Ну хоть блузка на мне вполне подходящая – из кремового шёлка, элегантная и нежная.
- Ян уехал к дяде в офис, - говорю я и почему-то краснею.
Просто вспоминаю, как утром столкнулась с мужем в ванной комнате после душа. Тётя истолковывает это по-своему и чопорно поджимает губы.
- Я знаю, что современная молодёжь раскрепощена гораздо больше, чем следовало бы, - говорит она, понизив голос, - но всё же, как старшая родственница, которая за тебя отвечает, хочу спросить, как прошла первая брачная ночь. Мне не нужны подробности…
Тётя округляет свои красивые идеально подведённые глаза и машет на меня руками.
- Просто скажи, что всё прошло хорошо, и ты не слишком… травмирована. Мужчины не всегда проявляют деликатность, а ты, насколько я понимаю, несмотря на свой характер, выходила замуж невинной девушкой. Если было слишком много крови или до сих пор больно, я отвезу тебя без лишнего шума к своему врачу…
Краснею до корней волос и втягиваю голову в плечи.
Представляю, каких усилий тёте Алие стоил этот вопрос. Она и про месячные-то со мной никогда не говорила прямо. Молча подкладывала пачки прокладок в мой шкаф.
И сказать мне ей нечего.
- Мы ещё не… - мямлю я, уткнув нос в кружку с чаем.
- Что-что?
- Ян не…
Я сейчас сгорю от стыда, не иначе.
- Я пока девственница… - шепчу я, не отрывая губ от чашки.
- Что?! – слишком громко и резко переспрашивает тётя. – Мирослава, это очень плохо!
- П-почему?
Я совсем теряюсь. Ну, всякое же бывает. Вчера на свадьбе все вымотались. Наверно, и Ян тоже. К одиннадцати вечера, когда закончился банкет, от выпитого шампанского и усталости у меня кружилась голова и заплетались ноги.
Муж велел ложиться в постель, но сам так и не пришёл. Мне было неловко спрашивать его об этом.
- Не понимаю, в чём дело! – тётя Алия выглядит расстроенной и даже сердитой. – Ты ведь такая красивая! И лицом, и фигурой вышла… Молодая, свежая… Чего ещё ему надо? Очень плохо, что муж к тебе равнодушен… Так счастья не будет…
Не знаю, куда деться от этого унижения, а тётя продолжает обеспокоенно причитать.
- У него, наверно, любовница есть. Это плохо. Семья будет не крепкой…
- Тётя, пожалуйста… - молю со слезами на глазах.
Я уже до глубины души пожалела, что была с ней откровенна.
- Мира, детка, ты должна проявить женскую мудрость, - наставительно, с нажимом произносит тётя, - если сегодня муж не придёт к тебе в спальню, иди к нему сама.
- Боже… - я прячу горящее от смущения лицо за чашкой. – Ладно, пожалуйста, давай сменим тему.