Гелаев откашливается в кулак.
- Не интересовался, - сухо отвечает он.
- Кажется, он в том году отпраздновал юбилей… сколько же ему исполнилось… о, вспомнил – шестьдесят!
- И что? – в голосе Усмана всё больше недовольства.
- Нурлан хотел бы для своей дочери другой судьбы.
Смотрю на Гелаева прямо. Хватит ходить вокруг да около.
- Нурлана здесь нет, он умер много лет назад, если ты не забыл, - бесстрастно отвечает Усман. – А заботы о его дочери и бизнесе свалились на меня. Так что мне решать, какое будущее для Миры будет правильным.
Усмехаюсь.
Чёрт, средневековье какое-то!
Фирма отца принадлежит Мирославе. И даже после того, как Усман выжал из бизнеса Нурлана всё, что смог, он стоит немало. Как тонущий корабль, который ещё можно прибыльно разобрать на запчасти.
И можно было бы просто продать компанию, оставив Мирославе неплохой стартовый капитал в жизни, но её дядя пошёл по другому пути.
Зачем продавать только фирму и отдавать деньги Мире, если можно продать компанию вместе с племянницей?
За отступные, разумеется.
Все останутся в плюсе. Покупатель получит бизнес с большим дисконтом и жену, которая в силу возраста и неопытности не сможет дать отпор. А Усман ещё раз нагреет руки на имуществе погибшего брата.
Сначала я думал предложить Гелиеву просто купить фирму Нурлана и освободить тем самым Мирославу от бремени, которое ей не по плечу.
Но потом понял, что даже в таком случае она не будет свободна. Усман - слишком алчный человек. Боюсь, что он захотел бы продать её замуж и без приданного.
Уверен, тот же мерзавец Атаев, забрал бы её у Усмана с охотой без всяких довесков в виде фирм. У Атаева, кажется, уже есть три жены. И все неофициальные.
Мне искренне хочется защитить дочь Нурлана от такой судьбы.
Я знал Нурлана Гелаева много лет. Мы работали вместе. В общем-то, Нурлан был одним из немногих людей, которым я доверяю.
Он сильно помог мне тогда, когда многие отвернулись, так что я, можно сказать, считал себя обязанным.
Когда встал на ноги, пытался вернуть Нурлану долг деньгами, но он только отмахнулся. Деньги были ему не нужны. Его бизнес и так процветал.
Между нами возникла дружба. Я доверял Гелаеву настолько, что мог спросить совета или посвятить в планы. А он приглашал меня в свой дом.
Дочь Нурлана и Гали я тоже помнил прекрасно. Внешне почти точная копия красавицы -матери. А внутри смесь из упёртости отца и огня Гали.
Я знал, что родственники Нурлана забрали Мирославу к себе после его гибели. Вот только и представить себе не мог, что они отнесутся к ней вот так.
Разговор с Усманом начинает выводить меня из себя. Я вспоминаю друга, которого уже нет, и возникает мерзкое чувство несправедливости этой паршивой жизни.
- Сколько? – спрашиваю я прямо.
Усман расплывается в довольной улыбке.
Через час я выхожу из его кабинета с осознанием того, что купил человека. На душе гадко. Словно в грязи извалялся. Но мир таков, чего уж. Бывает и хуже.
Я, наконец, смогу отдать долг другу, пусть даже и после его смерти, когда помогу его дочери. А Мира будет избавлена от Атаева или того, кого ещё найдёт ей заботливый дядя. Поговорю с девочкой и объясню ей всё как есть. Думаю, она должна понять. Глупой ей быть не в кого.
Желаю на прощание секретарше Гелаева хорошего дня, разворачиваюсь к выходу и впадаю в ступор.
В первую секунду, мне кажется, что я вижу перед собой Галю. Нереальную, юную и живую.
Сознание встаёт на паузу, как зависший компьютер.
Те же губы, те же глаза.
Нет, у Гали были зелёные. А у этого видения - тёмные. Но не карие, а серые. Как небо в грозу. Или море в шторм.
У моего миража глаза – магниты. Понимаю, что залип.
А ещё запоздало осознаю, что передо мной Мирослава. Дочь Нурлана и моя будущая жена.
Чёрт, это будет сложнее, чем я рассчитывал.
Следующим вечером Усман приглашает меня к ним домой на ужин. И я заранее прокручиваю в голове слова, которые лучше смогут объяснить Мире происходящее.