Я не могла поверить в то, что он говорит: сад, бассейн и целый дом. Это было похоже на какой-то сон. Я смотрела на него и безудержно улыбалась. Влад излучал такую уверенность, что у меня не было причин ему не верить.
Тут я наконец достала коробочку со своим сюрпризом и протянула ему. Влад взял продолговатую коробку, открыл ее и взглянул на меня. Взгляд его стал влажным, он был растроган.
– У нас будет малыш, это правда?
Тут Влад аккуратно посадил меня к себе на колени и сказал:
– Это самое-самое важное, детка, а надо было сразу сказать. А ты тут еще и топором махала.
– Ну я ж не больная, а беременная, может, мне надо для здоровья топорами размахивать ежедневно, – отшутилась я.
Влад трогал мой плоский еще живот, прислушивался к моему сердцу и говорил, что теперь только на руках будет таскать.
Настоящее
Я расстреляла все фотографии. Осталась одна. Свадебная. Я долго целилась, но никак не могла решиться нажать на курок. И когда все-таки бахнул выстрел, я снова провалилась в воспоминание, и это падение по тоннелю прошлого оказалось стремительным, но с полным пониманием, что именно в тот день я поняла – в моей жизни что-то пошло не так.
Три года назад
Я листала ленты соцсетей, перескочила оттуда по ссылке на сайт какого-то мужского журнала и увидела фотографию Влада с заголовком – «Миллиард за год, история одного из самых молодых миллиардеров».
Далее шло интервью Влада, в котором он рассказывал «как дошел до жизни такой». Заканчивалось интервью словами: «Все благодаря моей прекрасной жене. Если бы не она, я бы не достиг ничего».
Я убрала телефон и откинулась на кушетке. Врач перинатального центра, осмотрев меня куда-то вышел, и не было его уже слишком долго. Вернулся он еще с одним специалистом. Долго слушали живот, затем узи и снова какой-то консилиум.
– Елизавета Андреевна, – начал врач, после того как меня изучили чуть ли не под микроскопом, – рост матки не соответствует сроку беременности и по всем признакам у вас антенатальная гибель плода.
Слез не было, не было истерики, была только странная пустота. Во мне случилась смерть. Я хотела, чтобы была жизнь, а во мне вот – умер мой малыш. Тихо так, свернулся клубочком и перестал дышать. А потом уже, когда меня почистили, когда приехал Влад, я, увидев его, заплакала.
Он сидел со мной в палате, устроившись так, чтобы положить голову мне на живот, и плакал вместе со мной. Я водила ладонями по его массивной спине, сотрясающейся от рыданий, но он был где-то в своем горе. За эту беременность он носил меня на руках часто даже в прямом смысле. Он следил за моим питанием, за отдыхом и сном. За тем, чтобы у меня было спокойное настроение. Мой викинг – наседка – то еще зрелище. К ребенку он относился как к уже готовому человеку даже на самых ранних сроках. Он выбирал кроватку, он сравнивал модели колясок. Это было смешно и мило, но Влад был прирожденным отцом. Только вот не удалось им побыть.
Потом он сказал мне:
– Мы еще попробуем, тот, следующий малыш обязательно с нами останется. А этого мы всегда будем помнить.
И снова заплакал.
Но новый малыш к нам больше не приходил. Зато теперь у нас было все.
Я все чаще вспоминала слова Влада: «Знаешь, Лиз, счастье, может, и не в деньгах, но точно в их количестве. Теперь мы будем счастливы, у нас будет все, что мы захотим. Вообще все».
«Что нам делать сейчас, Влад? – спрашивала я мысленно то ли его, то ли себя, когда в очередной раз оказывалось, что я не беременна, – как здесь нам помогут все деньги мира?»
Я углубилась в лечение, анализы, больницы, потому что мне казалось, что наша общая цель теперь – ребенок.
Влад взлетел так высоко и так быстро, что это пугало. Он ничего не знал о такой жизни. Все его представления строились на шаблонах: машины, дома, квартиры, картины, бриллианты, яхты. И он как сумасшедший пытался соответствовать этим шаблонам.
«Я слишком долго был бедным», – отвечал он, когда я спрашивала его, зачем нам все это. Что мы со всем этим будем делать.
Оставался только последний штрих к тому, чтобы он начал соответствовать всем шаблонам, которые только в его голове и были – тёлки.
Но здесь Влад держался и повода для ревности мне не давал. По крайней мере, я считала именно так.
Но после того, как я потеряла ребенка, что-то в нем изменилось. Мы все пытались, а я никак не могла снова забеременеть, но на ЭКО или суррогатную маму пока не решалась. Эти варианты мы оставили, если получим окончательный приговор от врачей. Но обследования показывали, что забеременеть я могу, но почему-то не получалось.