Влад взлетал все выше. И чем богаче он становился, тем больше я не понимала куда на самом деле он стремиться.
– Ты не думал, остановиться? – спросила я его, после того как он купил яхту океанского класса.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Влад в ответ, искренне не понимая вопроса.
– Что мы со всем вот этим будем делать? Нельзя заработать все деньги мира, Влад. Да и зачем столько? Нам за всю жизнь не потратить, если не разбрасывать деньги с вертолета. Мы же можем жить спокойную счастливую жизнь, как и всегда хотели.
– А чего мы хотели, Лиз?
– Ты мне скажи, Влад.
– Именно этого я и хотел, – ответил он, и я поняла, что он никогда не остановится. Что деньги для него стали самоцелью.
Настоящее
Фотографии кончились. Я расстреляла их все и вместе с тем расстреляла свое прошлое, в котором еще оставалось что-то светлое и большое. Я была счастлива тогда в этой убогой съемной квартире. Было тяжело, но я была счастлива. От того, что он рядом, от того, что мы все преодолеваем вместе, от того, что нас было не разделить – мы были одним целым.
Но теперь я понимала, насколько был несчастен в то время Влад. И я поддерживала его не столько, потому что сама хотела все этих денег, которые на нас обрушились, но только потому, что хотела, чтобы он был счастлив.
Я не собираюсь лукавить себе, да я не планировала прожить всю жизнь в бедности, и мне хотелось достатка, чтобы не нужно было выживать, чтобы имелось все необходимое в настоящем и было обеспеченно будущее. И я была уверена, что Влад рано или поздно наиграется и все нормализуется.
Но он, по всей видимости, решил приобрести очередной атрибут для своей роскошной жизни – женщины. Не абы какие. Не такие, наверное, на его взгляд простенькие и хлебнувшие всех прелестей жизни, а такие как эта брюнетка, похожая на языческую богиню – совершенство, созданное для восхищения и секса. Куда мне до нее, да и какой мужик устоит перед ней?
Я отдаю пистолет с опустевшим магазином начбезу. В воздухе пахнет порохом от выстрелов, а мне кажется, что это запах моей сгоревший жизни и моего расстрелянного – растерзанного сердца.
Глава 5. Всё сложно
Я чувствовал себя настолько грязным, что мне кажется, что я запачкал себя на всю оставшуюся жизнь и никогда не отмоюсь. Самое ужасное, что я понимал, что запачкал Лизу, свою хрупкую, невесомую девочку. Как вспомню ее взгляд, полный боли, меня всего перекручивало. Мир рухнул. Я его уничтожил своими руками, точнее кое-чем другим, но я не представлял, как его вообще возможно восстановить. И эти Лизины глаза – боль… Да как же так, черт возьми!
Пока единственным верным решением, которое пришло мне в голову за последние дни, оказалось решение – не появляться пока Лизе на глаза. Стыдно. А еще не мог видеть ее боль, видеть, что сам уничтожил ее ни за что.
Буря должна утихнуть. Если такая буря может вообще когда-нибудь утихнуть. Мне нужна была передышка. Нужно было осмотреться, понять диспозицию и подумать, что вообще делать дальше.
Интересно как устроена психика. Уже спустя два дня я перестал посыпать голову пеплом и начал искать себе оправдание. В голову лезло и про то, что Лиза отдалилась от меня, и про то, что ей не нравилась наша жизнь, все, что я сделал для нас – успех, известные люди, огромный домище, она была будто на другом краю мира – далекая, наблюдающая за мной со стороны. Потому что мы с Лизой были одно, в горе, в бедности… но не в богатстве. «Это я? Я один виноват?» – спрашивал я себя. И тут же сам себя осекал. Не могло здесь быть на самом деле никаких оправданий и совершенно непонятно, на что я рассчитывал, когда лез Линде в трусы.
Да ни на что я не рассчитывал. Это не было чем-то осознанным. Сейчас, когда боль Лизы стояла перед глазами, когда поступок стал известен всем во всей его мерзкой неприглядности, мне вдруг ясно увиделось, как все внезапно и даже вихрем закрутилось с Линдой. Не помню, чтобы я вообще размышлял или оглядывался. Страсть? – Не сказал бы. Любовь? – Поморщился: где похотливая Линда и где любовь. Что другое, чему я пока не мог найти названия.
Не было у меня никаких планов по поводу Линды, будто все, что с ней было – было во сне. Мне сейчас вообще казалось, что бурный успех, мелькание со звездами, интервью, вечеринки, алкоголь литрами – все это было сном. Потому что когда Лиза умчалась, когда она расстреляла наше прошлое (Сергеич доложил), я проснулся. И реальность моя оказалась разбитой.
Мне теперь нужно думать о том, как вернуть жену. А в том, что она уйдет и что ее нужно будет именно, что возвращать, я не сомневался. Она была нежной, стеснительной, но в ней всегда было что-то нерушимое, убежденность какая-то – как стержень.