В таком доме мог бы жить бизнесмен средней руки, владеющий каким-нибудь магазинчиком, но представить, что здесь живет Карим Хан с его-то состоянием, было попросту невозможно.
Он жил в скромном доме, ездил на стареньком форде и выглядел как восточный мудрец: окладистая седая борода, смуглая кожа, будто навсегда выгоревшая под солнцем, пронзительные черные глаза, словно два бездонных колодца и в которых невозможно было разглядеть, что он на самом деле думает. На руке перстень с массивным камнем, и мне иногда казалось, что это дед Карим обладатель кольца Соломона – источника бесконечной мудрости. Но, конечно, дело было не в этом. Как сам про себя и про свою мудрость говорил дед Карим: «Я просто долго живу».
Дед Карим сидел на скамейке у своего дома и вырезал ножом какую-то фигурку из дерева.
– Присаживайся, Влад, рад тебя видеть, – он похлопал ладонью по скамейке рядом с собой.
Я пытался угадать его настроение, но это было попросту невозможно.
– Как твои дела, Влад? – спросил он, когда я опустился на скамейку.
– Смотря в чем, если в целом – неплохо, – ответил я уклончиво.
– Плохо дела у тебя, Влад. Мне неприятно тебе сообщать тревожные новости, но все же, – он продолжал работать ножом по дереву, так ни разу и не взглянув на меня, – я отменил твою встречу с арабами и приостанавливаю контракт.
И вот теперь я понял, что дела мои действительно – хуже некуда. Я собирался выходить на рынок стран Персидского залива, я слишком серьезно в это вложился и то, что говорит дед Карим, означает только одно – это катастрофа. Я могу не просто многое потерять, я могу вообще все потерять.
– Но почему? Что случилось? – осмелился я спросить.
– Ты знаешь, что случилось, Влад. Как поживает Лиза?
Внутри у меня похолодело. Я судорожно пытался сообразить, как будет правильно ответить.
– Со всем уважением, но разве мои семейные проблемы имеют отношения к делам.
Я не понимал, откуда ему вообще стало известно о том, что случилось. Вряд ли Лиза стала бы ему жаловаться, такое было не в ее правилах.
Дед Карим достал из кармана телефон. Что-то там потыкал пальцем и протянул мне.
Сердце мое оборвалось, когда я увидел видео из переговорки, где я жарю раком Линду. Я зажмурился, не веря своим глазам и пытаясь сообразить, как видео попало в интернет. Я перемотал на конец, сюда попала и Лиза. Просто замечательная картина – я трахаю Линду, а моя жена стоит за моей спиной и смотрит на этот кошмар.
– Давай я тебе кое-что объясню, Влад, если сам ты не понимаешь, – начал дед Карим, когда я отдал ему телефон обратно. – Все это говорит о твоей несерьезности. Я и раньше это замечал, но списывал это на молодость и неопытность. Ты вел себя, как слон в посудной лавке. Будто ты мажор какой-то. Все эти цацки твои, вся эта показная роскошь говорит о тебе только то, что ты человек, с которым нельзя решать серьезные вопросы. Но теперь я еще вижу, как ты относишься к близким, к тем, кто тебя любит и благодаря кому ты вообще имеешь то, что имеешь. Жена, Влад, это не просто женщина, которая живет рядом с тобой, я не буду говорить, что это какая-то там пресловутая вторая половина, нет, человек не должен быть половинчатым, он должен быть цельным. Но жена – это основание – это незыблемый тыл, и большое счастье найти такую женщину, которая будет с тобой и в богатстве, и в бедности, для которой твоя жизнь будет не менее ценна, чем ее собственная. А Лиза именно такая.
Я молчал. Я не знал, что сказать, и каждое его слово резало меня, словно нож. А дед Карим тем временем продолжал:
– Как можно тебе доверять, если ты способен так просто предать самого близкого человека? Ты дебил, Владик, если думаешь, что мир, в который я тебя привел, состоит только из роскоши: тёлок, яхт, машин и бриллиантов. Все это шелуха. Посмотри на меня.
Я глянул на него и пересекся с ним взглядом. Этот взгляд сложно было вынести, и я уставился в землю перед собой.
– Со всем уважением, но я все заработал своим умом, вряд ли меня можно сравнить с мажором. Я работал как проклятый, чтобы иметь, что имею, – попытался я защититься.
– Заработал, да все просрал. И не в вакууме ты находился, пока, как ты говоришь, работал как проклятый. Подумай, получилось бы у тебя, если бы не Лиза?