В этот момент дверь со стороны водителя открывается, и Мирон садится за руль. Я быстро прячу помаду в сумочку.
– Ну что, поехали? Если повезет, проскочим без пробок, – говорит пристегиваясь. – Милая, как ты себя чувствуешь?
Лишь неопределенно киваю в ответ, отвернувшись к окну. Ужасно я себя чувствую. Так, будто меня предал самый близкий и любимый человек. И я не понимаю, почему. Наскучила? Стала неинтересной? Не привлекательной?
Больно, противно и очень обидно! Там, где прежде была душа, теперь только ощущение пустоты и холода. А сердце рвется на части…
Я должна собрать всю свою волю в кулак. Это не может так дальше продолжаться.
На следующее утро мы всей семьей должны ехать в океанариум. Но я выдумываю отговорку. Нехорошо мне. Мама подыгрывает:
– Останусь с Лерой. А папа с сыном пусть проведут время в месте.
Мирон с Алешей уезжают без нас. Мы с мамой едем смотреть квартиры.
Найти квартиру в Москве за адекватные деньги да еще и в такой короткий срок – задача со звездочкой. Но мне везет. Уже второй вариант очень нравится. Уютная двушка в том же районе. Небольшая, но светлая и с теплой ламповой атмосферой. Вношу задаток. Договариваемся с риелтором, что завтра же подписываем договор, и я въезжаю.
Страшно ужасно. Но мне кажется это единственно возможное и верное решение. Не могу я больше жить под одной крышей с предателем! На первое время денег хватит. Мама, если что, поможет. А там, найду работу. Ничего, как-нибудь прорвемся.
Когда Мирон с Алешенькой возвращаются, всячески стараюсь избегать мужа. Ведь я не такая виртуозная лгунья, как он. Никогда ничего от него не скрывала. И теперь чувствую себя не в своей тарелке.
Но невыносимая боль от осознания его измены, перекрывает все угрызения совести. Пытаюсь не думать об этом, но воображение все равно садистки рисует картинки на тему “КАК у них это было”.
Ненавижу Светку. И Мирона. Ненавижу.
После ужина, за которым буквально заставляю себя хоть что-нибудь поесть, начинаю убирать со стола. Но мама выгоняет меня с кухни:
– Иди отдохни, Лер, я сама все сделаю.
Пока Мирон возится с Алешей, решаю пойти в душ. Раздеваюсь, долго рассматриваю себя голой в зеркало.
Живот округлился, кожа натянулась, будто вот-вот лопнет. Когда-то моя талия была узкой, а теперь её практически не видно. Нежно провожу рукой по животу.
Грудь уже не та — не такая упругая, как в двадцать, а тяжелая и чуть обвисшая после первой беременности. А вокруг глаз морщинки.
Вздыхаю. Накатывает странное чувство — смесь грусти и какой-то тихой, скрытой злости. Жалко себя, жалко свое тело, которое уже не такое молодое, как раньше.
Встаю под душ. Струи воды стекают по телу, смывая напряжение, но не тревогу. Прокручиваю в голове завтрашний план побега. Не знаю, правильно ли поступаю. И что будет дальше. Но по-другому просто не могу.
Помывшись, аккуратно вылезаю из ванной, ступаю ногами на мягкий коврик. И вздрагиваю от тихого стука в ванную. Замираю.
Не дожидаясь моего ответа, Мирон приоткрывает дверь:
– Лер, я войду? – спрашивает.
Вся сжимаюсь, как если бы в ванной был посторонний. Меня режет без ножа осознание, что мой муж, с которым мы всегда были так близки, стал мне словно чужой.
Быстро дотягиваюсь до полотенца и прикрываюсь, хотя раньше никогда не стеснялась Мирона. Он заходит, не дождавшись ответа. Босой, в одних спортивных штанах, без футболки. Взгляд скользит по мне, и его глаза вспыхивают.
Заворачиваюсь в полотенце плотнее. Он всегда был таким — уверенным, привлекательным, и это всегда сводило меня с ума. А теперь... не могу смотреть на него без горечи.
Отвожу глаза, шарю взглядом по полу в поисках тапочек:
– Тебе нужна ванная? – спрашиваю нервно. – Я уже ухожу.
Он подходит ближе.
– Лер, – шепчет он, голос теплый, бархатный. Нежно касается моего плеча, проводя пальцами по влажной коже. – Ты такая красивая… Я соскучился.
Поднимает мои волосы, медленно целует в шею. Чувствую его дыхание у самого уха.
Раньше я бы растаяла от этого прикосновения, но теперь внутри все сжимается. Вздрагиваю, отстраняюсь.
Он поднимает на меня взгляд. Брови хмурятся, в глазах недоумение. Его пальцы сжимаются на моей талии, будто пытаясь меня удержать. Но я делаю шаг назад, не выдерживая этой близости.
– Прости, я… я не готова, – отвечаю коротко, но в душе все пылает от негодования.
Не собираюсь объясняться. Не сейчас. Пусть, что хочет, то и думает.