Потом, когда Алеша родился, Леру словно подменили. Ушла с головой в материнство. Я думал, пока Алеша маленький, так и должно быть. Думал, у всех женщин так. Но постепенно я в этой семье как бы отошел даже не на второй план, а чисто в самый конец. Она с сыном, в домашних заботах, уборке, готовке. Я сплю один. Ем один. Домой прихожу – меня как будто нет. Жена – есть. Сын – есть. А я – тупо банковская карточка с ногами. На птичьих правах в собственном доме.
Пробовал Лере няню предложить – бесполезно. Она сразу в отказ:
– Мирон, Алеша еще совсем маленький! Не хочу, чтобы рядом с ним была какая-то посторонняя женщина.
Окей, хорошо. Матери ведь виднее. Подождал. Алеша подрос, начал в сад ходить. С этим Лера тоже не хотела торопиться. Благо, рядом с нами оказался хороший частный сад. Ну все, думал, может, у нас снова все наладится. Но как только жизнь немного вернулась в привычное русло – бах, вторая беременность. Нет, я рад, конечно. Но…
Заворачиваю на парковку Университета, рывком ставлю машину на “паркинг”, выключаю двигатель и просто пару секунд туплю в пустоту.
Да ну нахрен! Вру себе. Когда узнал, что Лера снова беременна, обрадовался, да, но одновременно с этим внутри заскребло. Была мысль, что теперь мое место в семье будет вообще где-то за пределами квартиры. Я понял, что ничего уже не будет, как прежде. Я попал в гребанный день сурка, который просто заживо сжирает. Работа-пациенты-дом-работа. Лера в детях, в доме. Я — в мыле.
Но тут появилась она. Карина. Или Кара, как она себя называет. Перевернула весь мой мир с ног на голову.
Выхожу из машины, иду в сторону массивного здания Сеченовки: из красно-коричневого кирпича с большими окнами, вход которого украшен флагами. Шагаю по коридорам в сторону аудитории. Пара студентов здороваются. Киваю в ответ на автомате – в голове все еще бардак. С трудом заставляю себя отвлечься от дома, от Леры и от нее…
Открываю дверь аудитории, захожу внутрь. Помещение, как старинный амфитеатр: деревянные скамьи рядами вверх, белые стены. Студенты уже расселись. Достаю флешку из портфеля, подключаю к ноуту. На большом экране появляется презентация. Кидаю взгляд на часы. Пора начинать.
Говорю о новых подходах к кардиохирургии, о сложных случаях, которые прошли через мои руки. Вообще, мне нравится читать лекции и делится опытом. Но сегодня сложно втянуться.
Только удается сосредоточится, как дверь аудитории тихо открывается, заглядывает девушка. Сердце внутри делает кульбит. Похожа... Черт, похожа на Кару, но не она. В голове мелькает острый образ, заставляя сбиться с мысли.
Девушка извиняется, крадется, пригнувшись, на свободное место. Прочищаю горло, продолжаю читать лекцию. Пытаюсь вытолкнуть Кару из своей головы, но она словно захватывает мое сознание, пускает корни в моих мыслях, как вирус. Надо переключиться. Но внутри будто что-то заело.
С трудом заканчиваю лекцию, в голове крутится совсем другое. Даю задание студентам, выхожу из аудитории, снова погружаясь в свои мысли. Спешу к машине, нужно уже лететь в Бакулева. Троица особенно усердных будущих врачей преследуют меня до самой парковки, задавая свои вопросы. Отвечаю на них, но делаю это машинально.
Наконец, сажусь в машину и выезжаю. Тут же встаю в пробку. Садовое кольцо еле тащится. Москва уже окончательно проснулась, вокруг обычный утренний хаос.
На душе тревожно. Включаю музыку, в надежде, что она поможет выбросить все из головы. Прибавляю громкости, киваю в такт. Наконец, доезжаю до центра Бакулева.
Иду по коридору в свой кабинет мимо коллег, врачей и медсестер. Все со мной здороваются. Отвечаю кивками, может, парой слов. В кабинете быстро натягиваю халат. Пора на обход.
Стук в дверь.
– Войдите, – отвечаю машинально, не глядя. Оборачиваюсь, только когда слышу, как дверь закрывается и щелкает замок.
Кара стоит в коротком халатике. Смотрится на ней не как на враче, а как на девушке из порно-фильма. Длиннющие ноги, стройные бедра и этот взгляд, полный желания. Прожигает меня им насквозь.
– Здравствуйте, доктор Суров, – игриво мурлычет она. На губах дерзкая улыбка, в глазах вызов. – Кажется, меня срочно нужно осмотреть.